Книга Опалённая жизнь, страница 94 – Мари Милас

поворот. Я поворачиваю голову и смотрю на Лолу, «улыбаясь глазами».

Она задыхается от приступа смеха, но показывает большой палец вверх.

— Стоп! — кричит через секунду, и музыка обрывается. — Почти идеально. Я

смонтирую так, что вы станете звездами.

— Я же говорил, что у нас получится, — поворачиваюсь к парням и приподнимаю

бровь.

— Ты сказал, что мы станем вирусными, — напоминает Марк. — Чтобы это ни значило.

Лили и Лола идут к нашему диспетчеру, которая все это время развлекала Джулию и

Лео. Неожиданно Лола останавливается, опираясь рукой на капот машины, а потом ее колени

подкашиваются.

Я срываюсь с места так быстро, будто земля раскалывается на части и у меня есть

лишь мгновение, чтобы не провалиться в лаву. Звуки вокруг глохнут не сразу — сначала

отступает музыка, потом чьи-то голоса, смех, шаги. Все это растворяется, словно кто-то

медленно убавляет громкость, оставляя меня в вязкой, давящей тишине.

Пальцы Лолы соскальзывают с капота машины, а плечи подаются вперед. Голова

безвольно склоняется, и в этот момент внутри меня с глухим треском обрывается натянутая до

предела струна.

Я успеваю поймать Лолу за секунду до того, как ее череп соприкасается с бетонным

полом. Одна рука автоматически опускается под лопатки, другая нащупывает пульс на шее. Он

слишком быстрый, но ее лицо такое бледное, а губы сухие, что я сразу понимаю:

— У нее низкий сахар, — я подхватываю хрупкое тело на руки и несу ее на второй

этаж. Скользнув взглядом вбок, вижу, как Лео смотрит на свою маму широко распахнутыми

глазами на испачканном печеньем лице, а потом начинает плакать.

— Кто-нибудь, займитесь Лео! — рявкаю я. — Он боится.

Лили выходит из ступора и сразу же успокаивает его, увлекая их с Джулией в

какую-то игру. Марк и Томас уже спешат ко мне с бутылкой воды, полотенцем, глюкозным гелем и

валиком под ноги.

Они быстро очищают диван на втором этаже, и я опускаю на него Лолу. Быстро

расстегнув ее рубашку до середины, обтираю ее шею и грудь холодным влажным полотенцем, а

затем приподнимаю ее ноги. Кровообращение при обмороке — одна из самых главных вещей.

— Лола, — строго говорю я, пытаясь достучаться до ее разума. — Давай, детка,

пора просыпаться.

— Тебе что-нибудь еще нужно? — спрашивает Томас.

Они с Марком не выглядят испуганными, что логично. Мы сталкиваемся с такими

случаями почти каждый день, но для меня все иначе, потому что это Лола. И даже если я все

равно продолжаю на автомате оказывать помощь, это не значит, что мне не страшно.

— Нет, я справлюсь. Просто не пускай пока сюда никого. Она будет смущена. И

присмотрите, пожалуйста, за Лео.

Томас и Марк кивают, а затем уходят.

Ресницы Лолы начинают подрагивать, и, приоткрыв ее губы, я смачиваю ее язык

водой. Постепенно бледная кожа начинает приобретать цвет, а потом помутневший взгляд зеленых

глаз наконец-то находит меня.

Я выдавливаю маленькую капельку глюкозного геля на ее губы и командую:

— Оближи.

Она слушается, находясь все еще в почти бессознательном состоянии. Ее глаза

снова и снова стремятся закрыться, но я каждый раз слегка похлопываю ее по щеке.

— Вот так, хорошая девочка, — говорю я, когда она берет себя в руки, перестает

засыпать и высасывает весь глюкозный гель из тюбика.

— Я бы нашла лучшее применение фразам «оближи» и «хорошая девочка». Почему я