Книга Опалённая жизнь, страница 51 – Мари Милас

Многие жители до сих пор считают, что это какая-то городская сплетня и шутка. Ведь кто

рискнет жизнью ради козы? О, ну такой идиот, как я. Пушинка, вышеупомянутая коза, может и

самое злое и вредное существо на ранчо «Дыхание», но она все еще живое существо. А я

спасатель.

Я стучусь в кабинет Марка и слышу:

— Входи.

Расправив плечи и почувствовав натяжение поврежденной кожи на спине, я делаю

глубокий вдох и прохожу. Марк изучает меня своими темными суровыми глазами, сидя за столом и

скрестив руки на груди.

— Садись.

— Я постою.

— Я сказал: посади свою упрямую задницу, — он хлопает по столу.

— Ладно, ладно, не нужно ломать стол, — ворчу я, хотя пора бы мне заткнуться.

Марк глубоко вдыхает, видимо цепляясь за последние крохи терпения, и резко

выдыхает.

— Мне не стоило посылать тебя, — говорю я первым, прежде чем Марк успевает

открыть рот. — Это было непрофессионально. И я понимаю, почему ты меня отстранил.

Он медленно приподнимает бровь, будто не ожидал, что я готов признать свои

ошибки.

— Ты закончил? — сухо уточняет он.

Я сжимаю челюсти.

— Да.

— Хорошо, — Марк откидывается на спинку кресла и складывает руки на груди. —

Потому что сейчас я скажу, а ты, впервые за сегодняшний день, просто послушаешь.

Тишина между нами натягивается, как трос, который вот-вот лопнет и снова шлепнет

меня по заднице.

— Ты думаешь, я держу тебя на коротком поводке, потому что считаю слабым, —

продолжает он. — Или потому что не доверяю. Или потому что мне нравится смотреть, как ты

бесишься.

— Разве не так? — не удерживаюсь я.

Он усмехается коротко, но без веселья.

— Я держу тебя, потому что ты мне нужен живым, Эшфорд.

— Я живой, — резко выдыхаю я, упираясь локтями в колени и крепко переплетая

пальцы рук.

— Ты думаешь, я не вижу, как ты тренируешься? — Марк наклоняется вперед,

опираясь предплечьями о стол. — Не вижу, как ты выжимаешь из себя больше, чем должен, пока у

тебя не начнет сводить конечности?

Я замираю.

— Это не мешает мне работать.

— В обычных условиях — нет, — спокойно соглашается он. — А на вызове, где на

кону чужие жизни, где счет идет на секунды? Где ты должен бежать, а не надеяться, что

сегодня обойдется?

Я молчу, потому, честно говоря, мне нечего сказать. То, что Марк рано или поздно

узнал бы о моих проблемах на вызовах, было делом времени.

— Ты был в коме девять месяцев, — продолжает Марк уже тише. — Девять. Я

подписывал бумаги, готовясь тебя хоронить. И ты выбрался, потому что ты один из самых

сильных людей, которых я знаю. Так что не смей говорить мне, что я тебя недооцениваю.

— Но что я здесь делаю, Марк? — я тяжело сглатываю. — Что я здесь делаю, если не

могу выполнять свою работу?

— Я не говорил, что ты не можешь выполнять свою работу.

Он открывает ящик стола и достает плотную папку с официальным логотипом

департамента.

— Теперь слушай внимательно. — Марк кладет папку передо мной, но не двигает

ближе. — Штат пересмотрел структуру. Наш департамент получил финансирование. Нам утвердили

три должности лейтенанта.

Мир на секунду теряет фокус.

— Что?

— То, что слышал, — Марк смотрит прямо и упрямо. — Три офицерские позиции. Не

временные, а полноценные.

— И…?

— И ты в списке, Эшфорд.

Мои пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Я хотел эту должность с того