Книга Опалённая жизнь, страница 130 – Мари Милас

слова.

— Прости, я должен был, наверное, спросить… разрешение? Или что вообще нужно,

чтобы называть ребенка своим, когда он не твой? — он проводит рукой по растрепанным волосам.

— Я не знаю, как правильно это делается или говорится, Лола, но я знаю, что не собираюсь вас

отпускать, когда вы наполняете мою жизнь чем-то, кроме пепла в моих легких.

Слеза скатывается по моей щеке, и Гарри быстро ловит ее большим пальцем. Это

самые сумбурные и красивые слова, которые я слышала за всю свою жизнь. И все же…

— Мне страшно, что через время ты посмотришь на меня, на нас и поймешь, что

выбрал не ту женщину. Не ту жизнь. Поймешь, что где-то там есть вариант правильнее и чище.

Без ошибочного прошлого. Без сплетен, преследующих меня. Без сложностей в каждом моем дне.

Гарри протягивает руку мне за спину, и через мгновение на кухне раздается

мелодия. Я оглядываюсь, находя старый радиоприемник.

— Потанцуй со мной, — вкрадчиво говорит он, словно только что из меня не

изверглись все тревоги разом.

— Зачем? — я медлю, но все же отталкиваюсь от столешницы, оказываясь в его

руках.

— Этот приемник стоит тут… да черт его знает сколько. Мне кажется, он сохранился

еще со времен моей бабушки, — Гарри крепко удерживает меня за талию, пока мое ослабевшее от

болезни тело полностью опирается на него. — Отношения моих родителей не были идеальными. Как

и все отношения в этом мире, — тихо продолжает он, овевая мою макушку теплым дыханием. — И

каждый раз, когда мама с папой громко ругались на кухне и у кого-то из них заканчивались

аргументы, в ход шел этот приемник. Папа включал его и приглашал маму на танец. Она сразу

замолкала и вообще забывала, почему разозлилась на него.

— Ты решил, что я забуду, почему только что вывалила на тебя все свои заморочки,

как в кабинете психолога? — спрашиваю я, проводя кончиками пальцев по его груди.

Мы одновременно бросаем взгляд в гостиную, когда Лео громко смеется из-за того,

что Меган и Фокс отбирают его колесики пирамидки.

— Нет, — продолжает Гарри. — Я не думаю, что ты забудешь это. То, с чем ты

столкнулась, прожив в одиночестве беременность и первый год ребенка, сложно стереть из

памяти одним танцем. Но я буду стараться, Лола. Я буду стараться, чтобы, глядя на меня, ты

ни разу не подумала, что вы с Лео делаете мою жизнь сложной. Потому что это не так.

— Почему?

Большие ладони обхватывают мое лицо, заставляя меня посмотреть на него. Гарри

поглаживает пылающие щеки грубыми подушечками пальцев.

— Потому что я люблю тебя. Потому что я любил тебя годами. Потому что я уверен,

что жизнь дала мне вторую попытку только для того, чтобы ты стала моей.

Я утыкаюсь в его грудь, пропитывая футболку слезами. Мои плечи трясутся от

всхлипов, разрывающих грудь. От усталости в костях, которую я наконец-то могу с кем-то

разделить. От облегчения, что мне не нужно бояться за завтрашний день. Я просто впервые за

долгое время позволяю себе поверить в то, что достойна счастья. И оно держит меня в своих

руках.

— И как долго ты меня любил, Гаррисон Эшфорд? — хриплю я, поднимая голову и

мягко касаясь губами его шеи.

— Если я скажу, что с того дня, как ты начала выговаривать букву «р» в моем

имени, ты поверишь?

Да.

Я настолько уставшая после бессонной ночи и рабочего дня с температурой, что