Книга Опалённая жизнь, страница 12 – Мари Милас

— Почему ты с пейджером, если у тебя выходной, Гаррисон?

И вот мы перешли к полному имени.

— Так надо, — я ополаскиваю стакан и ставлю его на сушилку. — Полезно владеть

информацией.

Она ничего не говорит, лишь смотрит на кулон, а потом на меня.

— Это очень продуманный подарок.

Потому что я знаю тебя.

— Потому что, вопреки мнению Флэйминга, я умею думать? — я усмехаюсь и опираюсь

бедрами на столешницу рядом с ней. — Ты любишь книги.

Лола набирает, кажется, полную грудь воздуха, чтобы что-то сказать, но в итоге

сохраняет молчание. Оно повисает между нами не тяжестью, а скорее облаком — густым туманом,

не дающим мне открыться ей.

Столько лет мой мир начинается и заканчивается ею, и столько же лет я не могу

набраться смелости, хотя никогда не был трусом. Дело не в том, что страшно быть отвергнутым.

Поверьте, когда ты безответно влюблен столько лет, это уже не пугает.

Я больше волнуюсь, что это может изменить нашу… дружбу? Да, наверное, ее. Я

просто не хочу потерять Лолу из-за какой-то неловкости, которая может сопроводить мою

любовь, если она ее не примет.

— У тебя все еще пятно на футболке, — в конце концов тихо говорит она.

— Хочешь, чтобы я ее снял?

— Ты такой...

— Невероятный? — приподнимаю брови я, подсказывая ей. — Неотразимый?

— Боже! — вспыхивает она, и ее молочная кожа моментально розовеет. — И как тебя

терпят твои женщины.

Я прикусываю губу, чтобы не ляпнуть, что не помню, когда рядом со мной кто-то

задерживался больше, чем на одну ночь. А теперь, когда моя спина выглядит, как поле боя, то

и вовсе хотя бы стоял рядом.

— Я компенсирую это другими своими талантами, — я толкаю ее плечом и она,

оставаясь верной своей неуклюжести, путается в собственных ногах и чуть не валится на пол.

— Ради бога, не стоит падать передо мной на колени в свой день рождения, Эванс,

— я подхватываю ее под локоть и помогаю обрести равновесие. — Хотя не виню тебя, соблазн

велик.

Она хрипло смеется, и мы вновь становится плечом к плечу, охраняя кухонные

шкафы.

— Ты всегда рядом, Гарри, — наконец говорит она, устало кладя голову мне на

плечо. — Спасибо.

Я не говорю ей «пожалуйста» или «не за что». Вообще не говорю ничего, потому что

она озвучила факт. И меня не нужно благодарить за это.

Я всегда рядом, потому что хочу этого. Я всегда рядом, где бы она ни была.

Март

Я резко закрываю книгу, а потом открываю ее снова и перечитываю последнее

предложение.

Закрываю.

И вновь, черт возьми, открываю.

— Не может быть! — кричу я шепотом в подушку, чтобы не разбудить Лео.

Он ворочается рядом со мной, и я поглаживаю его по переносице указательным

пальцем. Это что-то вроде заклинания для сна. Стоит погладить переносицу, и Лео готов

проспать еще хотя бы минут тридцать, чтобы его сумасшедшая мать дочитала главу.

Я удерживаю одной рукой книгу, а другой продолжаю гладить нежную кожу. Считаю,

что мне нет смысла ложиться спать, если последние недели во время прорезывания зубов Лео

просыпается каждые сорок минут.

Так что, пожалуй, я заглушу усталость тем, что главный герой романа только что

признался нам, чтовообще-то влюбился в героиню с первого взгляда. Это

первая глава от его лица. На девяносто первом проценте книги.

Да вы с ума сошли?

Нельзя такое проворачивать за девять процентов до конца.