Книга Опалённая жизнь, страница 108 – Мари Милас

Когда она наконец-то опускается за стол, они с Ридом синхронно поднимают

«дежурные» кружки, как они их называют, и отхлебывают чай с характерным звуком. Их глаза

изучают меня так пристально, что мне, почти тридцатилетнему мужчине, хочется поерзать на

стуле, как пятилетнему ребенку.

— Итак, мне еще долго смотреть на тебя, прежде чем ты расскажешь о своем

любовном фронте? — вздыхает Элла и ставит кружку на стол.

Я прищуриваюсь, пытаясь понять, откуда она знает.

— Я убью Томаса.

— О, — она отмахивается. — Это был не Томас.

— Люк, — киваю я.

Томас и Люк — самые болтливые в этой семье. Но если Томас хоть немного умеет

контролировать себя, то Люк в прошлой жизни явно был попугаем.

— На самом деле, он тоже не слишком удивил меня, потому что Руби позвонила мне

еще в тот день, когда ты «собирался сожрать Лолу на кухне, а потом вышел в сногсшибательной

форме и подмигнул ей». Ее слова, не мои.

— Джеймс сказал, что его форма не такая уж сногсшибательная, — встревает Рид.

— Джеймс просто не может смириться, что Руби находит Гарри очень очаровательным.

Он ревновал ее к каждому столбу, сколько я себя помню, — Элла закатывает глаза на Рида.

— Неправда, — Рид ставит кружку, и чай выплескивается. — Это Руби всегда

провоцирует его. Ты знаешь, что она даже в колледже ходила на свидание с гольфистом, чтобы

привлечь внимание Джеймса? Кто вообще ходит на свидание с гольфистом?

— Ага-ага, — снисходительно кивает Элла. — Скажи еще, что именно Джеймс первый

поцеловал Руби, а не она его. Он просто всегда был тормозом, любя ее издалека, и Руби

приходилось подталкивать его.

Я наблюдаю за этим увлекательным спортом несколько минут, а потом откашливаюсь в

момент, когда Рид подрывается с места, вспомнив, что Элла тоже ходила на свидание стем

самым гольфистом.

— Боже, Рид, что с тобой сегодня? У меня от тебя четверо детей. И я, и Руби

замужем за вами, идиотами, а не за этим гольфистом. И вообще, не такая уж у него крутая

клюшка.

Я давлюсь своим проклятым чаем.

— И вот на этом моменте я вас, пожалуй, остановлю, — хриплю я, вытирая рот

салфеткой.

Они оглядываются на меня, будто вообще забыли, что не одни.

— О, так что там с Лолой? — как ни в чем не бывало продолжает Элла, подперев

руками голову. — Я всегда знала, что ты неравнодушен к этой девушке.

Я провожу пальцем по деревянному столу, где ощущаются мелкие царапины — следы

ножей, кружек, всей той жизни, которая проходила здесь годами. Именно за этим столом в

последние годы я провел времени больше, чем в собственном доме. Неудивительно, что он решил

покоситься.

— Да, — в конце концов говорю я. — Лола наконец-то моя.

Во мне нет ни крохи смущения, когда эти громкие и уверенные слова падают между

мной и Эллой с Ридом. Мне бы хотелось сказать то же самое своим родителям. Сказать маме, что

девушка, о которой я не умолкал с того момента, как она улыбнулась мне этой кривоватой

детской улыбкой, целует меня так, что останавливается сердце. Сказать отцу, что хочу

попробовать стать хорошим примером для замечательного мальчика.

Рид одобрительно кивает, на его лице расплывается гордая улыбка. Элла

мечтательно прикладывает ладонь к порозовевшей щеке.

— Ты выглядишь как шестнадцатилетний влюбленный мальчишка, — щебечет она,

вставая и подливая нам чай.