Книга Опалённая жизнь, страница 104 – Мари Милас

— Как сейчас? — спрашиваю я, и сам удивляюсь, насколько спокойно звучит мой

вопрос, хотя внутри меня медленно разгорается пожар.

— Да… — веки Лолы трепещут, когда она позволяет мне подняться ладонью выше и

коснуться большим пальцем линии груди. Мягкий кружевной бюстгальтер выступает барьером между

нашей кожей. Мне хочется сорвать его, но я сохраняю терпение.

Только терпение позволило мне не сойти с ума от любви к этой женщине. Так что,

если придется, я подожду еще десяток лет.

— Итак, что у нас тут? — говорю я, перелистывая другой рукой страницу.

Некоторое время мы просто читаем вместе. Я не столько следую за текстом, сколько

за реакцией Лолы на каждую реплику героев. За тем, как она чуть прикусывает губу, как ее

пальцы задерживаются на определенных строках, как она едва заметно двигается, когда сцена

становится более напряженной.

— О, вот, — вдруг шепчет она, и в ее голосе появляется искра. — Это моя любимая

часть.

— Ах ты, нахалка, — я щипаю ее за бок. — Ты уже читала эту книгу.

Она как-то по-злодейски усмехается.

— Ну, погоня здесь слишком хороша, чтобы прочитать это лишь один раз.

Я опускаю взгляд, чтобы узнать, о какой погоне речь, но Лола начинает читать

вслух. Медленно, с придыханием в нужных моментах и хрипотцой в особенно горячих сценах.

— «Его тело прижало меня к стене заброшенного здания, и я даже не

успела вздохнуть, как он уже был слишком близко. Его ядовитые, но такие соблазнительные губы

сомкнулись на моем соске», — читает Лола, и ее голос становится ниже и интимнее,

будто каждая строчка проникает под кожу.

Я почти не слышу самих слов, а чувствую только женщину в моих руках. Чувствую,

как ее дыхание сбивается, как она чуть сильнее прижимается ко мне, будто забывает, где

заканчивается книга и начинается реальность.

— «…я пыталась убежать, но он мне не позволил…» —

продолжает она, и я невольно сжимаю пальцы на ее шее, там, где еще секунду назад поглаживал

пульс.

— Гарри… — выдыхает она, но не отводит взгляда от страницы.

Я наклоняюсь ближе, скользя губами от ее плеча к шее, и чувствую, как слова

начинают терять над ней власть.

— «…его пальцы доводили меня до предела, лаская и…» — она

запинается.

Я улыбаюсь в ее теплую кожу.

— Что там с его пальцами? — тихо спрашиваю я, проводя своими между ее пышных

грудей. Ее соски так напряглись, что видны даже через одежду.

Лола дергается, но не отстраняется.

— Ты мешаешь, — шепчет она, но голос выдает ее истинные желания.

— Я просто следую сюжету, — в моем голосе появляется грубый хрип.

Неожиданно Лола встает и поворачивается ко мне. Ее грудь вздымается так сильно,

что каждый выдох резко срывается с губ. Кожа на шее и щеках идет алыми пятнами, перекрывая

россыпь веснушек, которые я так хочу поцеловать.

— Если ты хочешь следовать за сюжетом, то догони меня, Гаррисон, — это признание

вырывается из Лолы резко и громко, как выстрел из ружья.

Она стоит передо мной с расширенными от возбуждения зрачками, с приоткрытыми

губами, на которых застывает ее полувызов-полупризнание, и в этот момент во мне что-то

окончательно щелкает.

Я больше не даю ей пространства, чтобы отступить. Не спрашиваю. Не тяну время. Я

делаю шаг вперед, и она невольно отступает, пока не спотыкается о какой-то пень.

Боже, да она убьется, пока будет убегать от меня.