Книга Купленная ночь, страница 115 – Марина Кистяева

Почему-то Уитни казалось, что она проспала дольше, чем полагалось. Странное чувство. Точно она несколько раз пыталась проснуться, а у неё ничего не получалось.

Уитни не спешила открывать глаза. Прислушалась. В каюте стояла тишина. Значит, Редрас ещё не вернулся. Осталось понять, откуда. Но ничего, сегодня она потребует объяснений. Иначе… Что Уитни сделает в противном случае, она не знала. Знала лишь, что более не будет милой и доброй. Пусть сам усмиряет своего зверя. Ишь, до чего додумался! Связать её.

Уитни невольно пошевелила рукой и тотчас насторожилась.

Пут не было.

Получается, Редрас развязал её. Но когда? Когда она спала? У Уитни всегда был чуткий сон, она часто просыпалась, стоило гувернантки войти в комнату.

А тут она ничего не слышала и ничего не почувствовала. Это более, чем странно. Две странности — уже не случайность, а закономерность.

Уитни ещё больше напряглась. Это был тот редкий случай, когда она прислушалась к интуиции, которая сейчас возопила, что происходит нечто, не поддающееся логическому объяснению, противоречащее здравому смыслу.

Осторожность не помешает.

С другой стороны — ей же ничего не может угрожать на корабле Киана? Или может?

Уитни вспомнила странный сон, что снился ей сегодня. После того, как Киан довел её до оргазма, заставил кричать и умолять дать ей сладостное освобождение, прекратить непонятную игру, он стремительно подтянулся на руках, поцеловал её в губы и ушёл.

Неудовлетворенный.

Девушка даже мстительно порадовалась. Пусть, мол, помучается. И с этой пакостной мыслью провалилась в крепкий сон. Да, путы были длинными, позволяли устроиться так, как хотелось, и практически не мешали спать. Во сне Уитни казалось, что она слышит нарастающее песнопение. И ритмичные удары. Их звук ей даже не с чем было сравнить. Да и хотелось ли? Это же просто сон.

Сейчас она усомнилась, что песнопение, причем, мужское, и удары, ей только приснились.

Уитни снова прислушалась. Тишина.

Может, всё-таки пора открыть глаза?

Открыла и едва не закричала. Сдержалась в последний момент, закрыв рот ладонью.

Богиня Всемилостивая, где она находится?!

От роскошной каюты Киана со старинной мебелью и едва уловимым терпким запахом, присущим хозяину комнаты, не осталось и следа.

Первое, что бросилось в глаза — кроваво-красный балдахин с сиреневой кружевной оторочкой. Уитни даже моргнула, отказываясь признавать увиденное. Может быть, она спит? Продолжая зажимать рот рукой — села. Посмотрела налево и почувствовала, как холодок окутывает тело. Стены комнаты, в которой она находилась, были исполнены в тех же вызывающе-красных тонах. Более того, на стене висели две картины довольно фривольного содержания. На одной возлежала красивая девушка экзотической внешности, полностью обнаженная, прикрытая только прозрачным платком, словно нехотя накинутым на бедра в последний момент. Вся её поза говорила о томности и ожидании. В глазах — поволока, на губах — многообещающая улыбка. И если первая картина Уитни при других обстоятельствах даже понравилась бы, то вторая — вызвала бы невольный стыд, несмотря на то, что девушка распрощалась с девственностью и уже познала интимную сторону жизни. На картине была изображена пара любовников. Оба обнаженные. Мужчина стоял, красуясь четко вырисованной мускулатурой. Лицо запрокинуто назад. Стоял он так, чтобы зритель, рассматривающий картину, увидел во всех подробностях его вздыбленный член, гордо выпирающий из кустистых волос паха. Девушка была изображена, стоящей на коленях с выпяченной не худой попой, которую, кстати, художник так же изобразил в мельчайших подробностях, даже извернулся показать срамные губы. Руками девушка упиралась в пол. Лицо было максимально приближено к паху мужчины, губы приоткрыты, что не вызывало ни малейших сомнений в её намерениях.