Книга Его личная звезда. Дилогия, страница 89 – Марина Кистяева

Зачем он говорил ей эти гадости? Для чего? Чтобы подготовить или отвлечься самому?

Треск рвущихся трусиков раздался одновременно с болезненным укусом в мочку уха. Ириду пробрало, и она с трудом заставила себя подавить содрогание. Это будет слишком... Она на уровне первобытного инстинкта поняла, что если сейчас не уступит, где-то что-то ему не позволит, выкажет словом или жестом, что ей неприятно - Славинский спустит её со второго этажа. Предварительно изнасиловав или нет - вопрос останется открытым. Поэтому она приказала себе стоять и не двигаться.

Чтобы он не делал...

А у Богдана были вполне определенные намерения. И они никак не ассоциировались с занятием любовью.

Траханье - да, верное слово. Единственное, определяющее то действие, что он намеревался осуществить.

Ещё одно резкое движение - и шорты вместе с боксерами спущены вниз. Упругая, большая головка члена соприкоснулась с обнаженными женскими ягодицами.

Ирида крепко зажмурилась, и, казалось, перестала дышать. Происходящее больше походило на нереальность, на извращенную выдумку. Не могла она стоять с обнаженными ягодицами, с задранным платьем, с мокрым от слез лицом. Не могла она чувствовать член, настойчиво ищущий вход в... Куда??

Ирида распахнула глаза, когда почувствовала, как одной рукой Богдан раздвигает ее ягодицы и находит тугое запретное колечко. Она не успела среагировать, а его палец оказался внутри. Глубоко внутри.

Полустон-полукрик вырвался самопроизвольно.

— Богдан... нет... не надо... только не туда...

Её слова показались жалкими даже ей. Что она могла противопоставить его силе? Да ничего! Она была полностью в его власти, беспомощная и едва ли не распятая.

— Почему же нет? - оскалился Богдан, покусывая нежную кожу её шеи. - Или тебя твой благоверный Кирилл сюда не брал? Не брал... Тугая, чувствую. И знаешь, почему твоя попка для меня привлекательна? Потому что в ней не было ни одного члена! Ни одного! А твою дырочку уже трахали! Не люблю быть вторым!

Давление пальца исчезло, уступив место более крупной головке. Она уперлась в тугое колечко, надавливая, но не проникая вовнутрь.

Вот тут Ирида забилась в истерике. Закричала:

— Нет!

И сделала попытку оттолкнуть Богдана. В Бездну всё! Она не даст себя изнасиловать в попу! Не позволит! Вот так, у стены! Это жестоко... это очень жестоко. Даже для Славинского.

У Богдана было другое мнение. Хрипло рассмеявшись, он ещё сильнее сдавил Ириду, практически обездвиживая её, и сделал пару толчков, пытаясь проникнуть в девственную тесноту. Ирида завыла раненым зверьком, изловчившись, втиснула руку между их телами и попыталась разъединить его член со своей плотью.

— Не нравится, звезда? - едва ли не удовлетворенно промурлыкал Богдан, и это мурлыканье было звериным, хищным. А она была пойманной жертвой, которую никто не собирался отпускать, не наигравшись. - Не нравится... Вижу. Чувствую. Вот и мне не нравилось, что ты трахалась со своим Истовым! Скажи, на хрена? Неужели он был такой охрененный любовник, что ты не устояла перед ним? Что он с тобой делал? Как ласкал? Давай, поделись со мной!

Слезы лились градом, и Ирида их уже не прятала. Всхлипнув, дернулась, пытаясь увернуться от настойчивых рук и губ.

— Куда же ты собралась?

Ход был за ним.