Книга Его личная звезда. Дилогия, страница 55 – Марина Кистяева

— Надо же... - в голосе латунца мелькнула издевка. - И, правда, кольцо. Что ж... Не смею больше беспокоить. Увидимся в конференц-зале... девочка.

Коротко кивнув и напевая под нос незатейливый мотив, Загар направился дальше по коридору, оставив их наедине.

Из груди Ириды вырвался истерический смешок:

— Так будет всегда? - негромко спросила она, обессиленно прислоняясь к стене.

Вот тебе и продолжение столь прекрасного утра.

— Что именно? - Богдан её не понял.

— Мне всегда теперь демонстрировать кольцо?

Горечь, помимо воли Ириды, затопила её. Как же она устала! Кто бы только знал. Устала переживать, устала противостоять всем в одиночестве. Да, черт побери, она одинока! Кирилл не может постоянно находится с ней, оберегать от нападок сексуально озабоченных латунцев, а она хотела, нет, жаждала, чтобы давление прекратилось. Наивная! Она-то думала, что всё закончилось в тот момент, когда Кир надел ей кольцо на безымянный палец. Нет, милая, ад ещё будет продолжаться несколько бесконечно долгих недель. И тебе придется крепиться. Придется собирать каждый раз волю в кулак и учиться смело смотреть в лицо латунцам.

Она потерпит.

Потерпит...

Богдан внимательно смотрел в лицо Ириды, замечая, как кровь медленно отступает от ее щёк.

— Ирида?

— Мне что-то нехорошо, - слабость обрушилась внезапно, лишив последних сил.

Ирида покачнулась и сразу же почувствовала, как крепкие руки подхватили её за талию.

Непонятно что сильнее вызвало шок - то, что организм всё-таки дал сбой или руки Славинского на её теле. Они были большими и горячими. С сильными пальцами. Ирида могла поклясться, что даже через одежду почувствовала жар, исходящий от них. Это было... странно. Такого никогда не ощущала с Киром. Она вообще первое время не реагировала на его прикосновения, как женщина. Взял за руку - приятное прикосновение другого человека, продиктованное стремлением быть ближе. Приобнял за плечи - согрел поздним вечером. И ничего большего. Это потом, когда Ирида влюбилась, его прикосновения заиграли в другом, более интимном свете.

Со Славинским оказалось всё иначе. Она не раз отмечала, что его огромная фигура безжалостно давила на неё, даже подавляла. А прикосновения попросту парализовали, едва ли не перекрыв кислород.

Отголосками разума она понимала, что он действует правильно, во благо ей, но вся её женская сущность воспротивилась, забилась, едва закричала в немом протесте. Близость Славинского она могла сравнить с надвигающим штормом. Ты в море, одна, до берега далеко, а волны становятся всё выше и выше, а ветер сильнее. И ты понимаешь, что не спастись, что очередная высокая волна накроет тебя с головой. И ты пойдешь ко дну, нахлебавшись соленой воды, и больше никогда не увидишь ни солнца, ни людей, что дороги тебе.

Слабость только усиливалась, дыхание оборвалось где-то в груди, и Ирида, ругая себя за слабость, откинулась на широкую грудь Богдана. Выбор у неё был небольшой: или упасть в обморок, или принять помощь этого мужчины. Что при данных обстоятельствах было наилучшим выбором - она не знала. За неё решили инстинкты.

Крупное тело Богдана содрогнулось, и на мгновение мужчина прикрыл глаза, в которых заклубилась настоящая первозданная тьма. Эмоции от легкого, едва ли не невинного прикосновения зашкалили и превзошли все ожидания. Как долго он о них мечтал... Как к ним стремился... Чтобы вот так иметь право прижимать желанное хрупкое тело к своей груди, чтобы иметь возможность отгородить его обладательницу от всех мирских забот и невзгод.