Книга Его личная звезда. Дилогия, страница 46 – Марина Кистяева

Стас успел заглянуть. И то, что он там увидел, заставило его хорошо призадуматься.

Как он не разбил лифт вдребезги - не понятно. Хватило бы одного удара, чтобы стекло, закаленное и обработанное в специальных условиях, пошло трещинами.

Хотел ударить и в стену. Раскрошить её, изуродовать, чтобы зигзагообразные трещины пошли по серым панелям, снося к чертям собачьим всю охранную систему и панельные коды.

Богдан сдержался. Хваленый самоконтроль, взращиваемый едва ли не с младенчества, и на этот раз не дал сбоя.

Мужчина спустился на подземную стоянку, вышел к своему черному айростену, сел за руль и не дрогнувшей рукой нажал вызов на стейлсе. Ответили практически сразу же.

— Слушаю, Богдан.

— Мне надо как можно быстрее узнать всё об одном человеке. Кирилл Истов. Чем дышит, что любит, какую музыку слушает. Вплоть до того, что ест на завтрак. Все его слабости. Каждый его порок. Хочу знать об этом человеке абсолютно всё.

Короткий кивок послужил ему ответом.

— Сделаем. Завтра к утру вся информация на этого парня будет у тебя.

— Спасибо.

Отключив стейлс, Богдан прикрыл глаза.

Ирида, черт побери, что же ты творишь, девочка...

Он собирался играть по правилам. Прилетев на родную планету, программировал себя на достойное поведение. Что будет действовать в рамках закона, что забудет то, как и чем жил последнее время. Даже собирался не использовать свои полномочия и возможности.

Видимо, у него помутился разум за четыре года рабства, раз подобные мысли могли прийти в его голову. Никто давно уже не играет по правилам. Есть сильнейшие с их правом получать то, что они пожелают. И все остальные.

Богдан относил себя к первой категории.

И он желал Ириду.

Небеса, как же он желал свою девочку...

Выдохнув через сжатые зубы, он запустил айростен на автоматическое управление, указав адрес дома, который с недавних пор числился за ним. Большой двухэтажный коттедж с чужими вещами и чужим дизайном. Богдан был неприхотлив - пока ещё - и его всё устраивало. Привычка к комфортной жизни возвращалась медленно. Его по-прежнему тянуло на минимализм. Была бы мягкая кровать да полная тарелка мяса - с остальными неудобствами можно было свыкнуться.

Да, Славинский, хорошо же тебя припечатало.

Невесело ухмыльнувшись, Богдан откинулся на автокресло, тотчас подстроившееся под его мощную фигуру.

Думать о чем угодно - о доме, об айростене, о небе, о клинике, о проекте Загара! Об Ароме и Латунии! Мать твою, о чем угодно, только не о белокурой шалунье, от вида которой его внутренности завязываются в тугой узел и выворачивает наизнанку всю его сущность.

Ирида.

Девочка.

ЕГО девочка, трахающаяся с каким-то ублюдочным мудаком!

Гнев колыхнулся внутри Богдана. Чуть-чуть, совсем немного - и ярость вырвется на свободу, и тогда он изменит маршрут и наведается в гости к молокососу Истову. Сожмет его хилую шею двумя пальцами и будет спокойно наблюдать, как тот корчится в муках и умоляет его не убивать. Да, вот тогда Богдан будет спокоен, ни один мускул не дрогнет на его лице.

Он это проходил - хорошо знает.

И что самое интересное и поразительное для него - ни одна живая душа на Ароме ему ничего не сделает.

В пору молодости он часто задавался вопросом: "А кто дал им такую безграничную свободу действий и власть?" Его это даже раздражало. Где бы он ни появился, как и другие парни из Высшего эшелона, перед ними все расступались, и они, зачастую, могли творить то, за что других жителей Арома давно бы сослали на планету-тюрьму Ярмис.