Книга Свидетель, страница 26 – Марина Кистяева

Она ошиблась.

Дарен входил плавно. Не спеша.

Ожидаемой боли не последовало. Да, был сильный дискомфорт, от того, что сухие складки расперло изнутри, заполнило до основания, натянуло до предела. Присутствовало сильное жжение, словно внутри неё прошлись наждачной бумагой, что до сих пор использовали некоторые мастера, работающие по старинке.

Дарен не дал возможности привыкнуть к себе и начал движения. Первое, второе, третье.

Тая же, в отличие от мужчины, бравшего её тело, лежала, не двигаясь и не дыша. По крайней мере, ей казалось, что воздуха больше нет у неё в легких, да и сама жизнь вытекает из её тела с каждым толчком внутри себя. Сколько надежд она возлагала на это путешествие… И одно из них было началом спокойной жизни.

С новой встречей с Дареном всё покатилось по наклонной.

Сколько раз в прошлом она мечтала воссоединиться с ним? У неё были даже грешные, преступные мысли отдаться ему. Стать его. Перед днем, когда она совершила предательство…

Дарен вошёл резко, до конца, и Тая невольно отреагировала, выгнувшись спиной вперед.

— Что же ты, какая неласковая, — его голос врезался в сознание, проникал и затрагивал те струны души, которые, как думала Тая, она спрятала далеко-далеко, погребла под светлыми надеждами стать когда-либо счастливой.

Дарену же удавалось тянуть за эти струны, натягивая их до максимального предела, едва ли порывая.

— Хотя бы попой двигай.

В голосе Дарена слышалась насмешка. Никакой нежности, никакой любви. Лишь потребительское отношение.

В следующий раз она обязательно будет двигаться. Как он захочет, будет выполнять каждый его приказ. Но не сегодня.

И вновь, как пару минут назад, от неё не требовалось ответа.

Его руки опустились на её ягодицы и потянули назад. Тая инстинктивно ухватилась за простыню, едва не ломая короткие ногти. Пальцы мужчины не берегли её плоть, держали крепко, властно.

И движения стали другими.

Теперь Дарен проникал в неё резкими толчками, на всю длину толстого крупного члена. Вот тогда и расцвела боль яркими красками, распустила бутоны, состоящие из шипов. На самом деле боль была не сильной, но Таей воспринималась иначе. Она зажмурила глаза, моля Всевышнего, чтобы поскорее всё закончилось.

Самый глубокий и финальный толчок сорвал, всё же сорвал с её губ глухой, болезненный стон. Тая испугалась собственной реакции, ожидая последствий.

Но их не было.

Лишь тяжелое дыхание Дарена.

А потом её отпустили.

Кровать жалобно скрипнула, когда мужчина встал с неё.

Удаляющиеся шаги.

И почти беззвучно захлопывающая дверь.

Тая снова безвольно опустилась на матрас животом и повернула голову влево.

Её глаза оставались абсолютно сухими.

* * *

Дарен выпил ещё.

Как только вышел от Таи, большими шагами-прыжками достиг кухни и повторил недавние манипуляции.

Давно он не чувствовал себя так паршиво.

Так по-скотски.

Насилие в армии не приветствовалось, но допускалось. Многие офицеры, что летали по другим мирам или работали с пленными, не гнушались прибегать к жестким мерам в отношении женщин и даже совсем молоденьких, невинных девушек. Мораль оставалась за дверью изолятора. Важен был результат. А порой и результата не требовалось, необходима была физиологическая разрядка.

В военных корпусах был даже специальный блок, где работали шлюхи, чтобы парни всегда могли воспользоваться их услугами и выпустить пар. Ничто не должно было отвлекать блистательных офицеров от учебы и службы. Девочкам доставалось. Дарен пользовался их услугами, но опять в рамках допустимого, как и с «перелетками».