Книга Та, что подарила сына, страница 34 – Марина Кистяева

И… ничего. Абсолютно.

Юля плохо понимала, как работает служба безопасности на верхнем уровне. Для неё те же ФСБ-шники ассоциировались почему-то с американскими фильмами, где парни в черных костюмах и девушки неизменно с распущенными волосами и на высоких каблуках, предъявляли удостоверение. Юля всегда скептически относилась к красоткам в черном. Скажите, пожалуйста, как можно преследовать преступника и стрелять, если волосы мешают и лезут в рот и глаза?

Но это всё лирика.

Правда жизни заключалась в другом. На Тарисова работала система. Люди, умеющие и способные контролировать даже интернет. Что говорить про простых смертных, чьи имена и адреса узнать – дело минутное.

Юля ничего не могла поставить в противовес ему.

И это угнетало. Не было у неё козырей. Не было рычагов давления.

Использовать Сергея – низко и подло. Она не пойдет на это.

Если отбросить личное, то иметь такого отца, как Тарисов, очень даже неплохо. Будущее у ребенка будет хорошим.

Но…

До этого будущего добраться бы без потерь.

Они снова пошли на посадку. Юля её перенесла хуже, чем взлет. Сережа тоже, он не удержал одну машинку, и теперь та где-то затерялась между креслами, проходами и прочей атрибутикой.

— Любимая, – проинформировала Юля, бросив взгляд на Степана, который был свидетелем потери.

— Найдем, – спокойно ответил мужчина.

Юля ему поверила. Когда страсти немного поутихли, она начала воспринимать Степана ровнее. И он производил впечатление человека, напрасно слов на ветер не бросающего.

Когда самолет приземлился, Сережа потянулся к иллюминатору. Это хорошо, что сын проявлял любопытство. Пока он вел себя безупречно. Небольшие капризы – не в счет.

Степан пошёл встречать Тарисова. Юля, естественно, осталась на месте, хотя и поглядывала в ту сторону, куда укатилась машинка. Чем угодно занять мысли.

— Всё в порядке?

— Относительно.

— Выглядишь хреново.

— Отвали, Барсуров.

У Юли на затылке зашевелились волосы, честное слово.

Не могла она спокойно реагировать на появление Тарисова, как себя ни готовила. Мужчина воспринимался ей, как неотвратимая угроза. Он тот, кто угрожает её душевному спокойствию.

Её счастью.

Но, между тем, она успела отметить, что со Степаном он общается иначе. Нет высокомерных ноток, раздражения. То есть она одна удостаивается подобной чести?

Юля напряглась. Шагов Тарисова не слышала, благо их глушил ковер с высоким ворсом. Белый и наверняка очень дорогой.

В самолете не было вычурности, показной роскоши. И, между тем, не приходилось сомневаться, что у Юли округлятся глаза, если она ненароком узнает о стоимости мебели.

Кожей почувствовала приближение Тарисова. Каждая мышца в теле Юли напряглась, внизу живота появилось неприятное ощущение тяжести. Пальчики на ногах невольно поджались.

Сережа, как и свойственно малышам его возраста, не особо суетливо реагировал на меняющуюся атмосферу. Его что-то привлекло в иллюминаторе, и он по-прежнему разглядывал интересующий его объект.

Дорогой древесный парфюм коснулся обоняния Юли, и она больше не могла игнорировать появление Тарисова. Юля напомнила себе о выбранной тактике поведения.

Она собирается провести неделю в обществе этого мужчины.

Война им ни к чему.

Обернулась.

Ей пришлось задрать голову, чтобы взглянуть на его лицо. Как быстро Юля успела забыть, какой он высокий и широкоплечий. Сегодня Тарисов был в элегантном светло-сером костюме, правда, уже без галстука. Верхняя пуговица на идеально белой рубашке уже тоже была расстегнута. Степан не зря сообщил работодателю, что тот выглядит не ахти. Юля тоже заметила и темные круги под глазами, и общую усталость. У неё даже появилось нечто вроде сочувствия к нему, но Юля быстро себя одернула. Нашла, кому сопереживать.