Книга Его невеста, страница 36 – Марина Кистяева

Надо было раньше сделать, а у неё они, точно прикипели.

Как же странно. Никакой логики. Тело реагировало на близость мужчины, чем вызывало ещё большее раздражение.

Федор снял свой шлем и повесил его на руль. После чего обернулся.

Его лицо снова находилось напротив её лица. Дыхание сбилось. Ната помнила, как он целовал её. Одержимо. Голодно. Опасно.

— Сними шлем, Наташа, — хрипло сказал мужчина.

Ната послушалась. Более того, она осторожно слезла со снегохода.

Оглянулась по сторонам.

Нет…

Нет-нет…

— Ты узнаешь это место, девочка?

Она не заметила, как Федор последовал её примеру. Он встал неподалеку от неё, слева, так, чтобы не закрывать высокой широкоплечей фигурой обзор.

Не заметила она и того, с какой теплотой он обратился к ней.

А зря.

Наташа медленно, всё ещё не доверяя своим глазам и гоня прочь тоскливые, вязкие подозрения, кивнула. Её тело одеревенело, по мышцам разлилась непонятная тяжесть. Если бы Ната сейчас вздумала бежать, ноги не сдвинулись бы.

— Скажи, ты помнишь сказки, что рассказывала тебе мама в детстве? Перед сном? Или ночью… Когда ты просыпалась и звала её в тишине дома?

Наташа охватила плечи руками и беспомощно тихо выдохнула:

— Откуда… Откуда ты знаешь?

Мужчина сделал шаг вперед и теперь стоял близко. Почти вплотную.

— Ты помнишь рассказы про волчью невесту?

Дыхания больше не было.

— Так вот. Ты и есть волчья невеста. Моя невеста.

Ната предпочла бы, чтобы Федор оставил её в покое. Не искал. Не тревожил.

Но как бы не так.

Мужчина дал ей время, за что она была ему благодарна.

Спряталась в ванной. Села на кафель, благо в доме установлена система теплого пола, и Наташа не замерзла. Она сидела, обхватив колени руками, и не желала выбираться из кокона. Здесь уютно и не надо ни о чем думать.

Не надо принимать новую реальность.

Федор нашел её часа через два где-то.

Она не знала точно, сколько пробыла в одиночестве.

Он вошел в ванную. Она видела ноги в черных штанах, но голову не поднимала.

Федор прошел к ней и опустился на корточки, отчего Нату слегка повело. Теперь она понимала, почему слишком остро реагировала на мужчину с первой встречи.

Вернее, не понимала. Знала. Тут принципиальная разница в понятиях. Принять и знать — не одно и то же. Совсем.

Мужчина действовал ненавязчиво. Не напирал. Даже говорить начал не сразу.

— Я тебе помогу во всем разобраться, — его голос звучал глухо, находя отражение в стенах просторной ванной. — Всё объясню. Расскажу.

Ната заставила себя оторвать подбородок от коленей и посмотреть на мужчину.

Сейчас он не сердился. Она не видела бушующей ярости на дне глаз. Зато была тягучая нежность, что насторожила Нату ещё сильнее.

— Кто я? Тоже… нелюдь? — едва слышно спросила она, почти не размыкая губ.

Надо же… Он сразу посмотрел на них. Перевел взгляд и шумно сглотнул, заставляя Наташу занервничать.

— Ты омежка.

— Омежка?

— Мама рассказывала про них?

— Да.

Лучше бы ничего не говорила. Лучше бы не готовила.

Сказка — ложь, да в ней намёк…

— Омежка — это же та, кто подходит всем. Бесправная и…

— Нет! — обрезал её Федор, сжимая губы. На скулах у него заходили желваки, подтверждая предположения, что мужчина не так спокоен и радушно настроен, как пытается показать. — У нас не так. У тебя больше прав, чем ты думаешь.