Книга Право на нас, страница 29 – Марина Кистяева

Но взгляд капитана полиции, остановившийся напротив неё, говорил об обратном.

— Из-за тебя драка?

— Нет... То есть да. Они напали, тащили меня в машину, а Богдан...

— У следака всё расскажешь. Пошли.

— Куда?

— Тебе восемнадцать есть?

— Да. А что?

— Ничего. Давай двигай ногами.

Уже потом Тоня поймет, что не было бы восемнадцати, они подключили маму.

Она честно пыталась справиться сама. Но какое! В полицейской машине на неё снова накатила истерика.

— Воды ей дай.

Кто-то протянул бутыль. Тоня не противилась, жадно начала пить.

Потом была сама полиция.

Тоня оглядывалась, выискивая взглядом Богдана.

И, наконец, увидела. Его вытолкали из другой машины. Руки за спиной...

Он шел не сутулясь, с расправленными плечами. С лицом, на котором не отражалась ни одна эмоция, в том числе и сожаления.

Зато Тоня готова была взвыть, увидев его.

Почему?.. Ну, почему?..

Саму её завели в серый кабинет следователя. Тоня постаралась собраться. Сейчас не до истерик. Никак.

Её спрашивали. Она отвечала. Тоня старалась дать максимально полный ответ.

— Скажите, Богдана отпустят?

Следователь молчал.

А потом в кабинет вошёл мужчина в строгом черном пальто и в начищенных до блеска ботинках.

-Добрый день.

-Добрый...

Следак и ещё один мужчина, присутствующий при допросе, приосанились.

Тем временем, вошедший представился. Имени его Тоня не запомнила, зато в мозг впилось слово «адвокат».

Слава Богу. Уже что-то...

Друзья Богдана подсуетились и наняли адвоката. Так получается?

Нет... Не так. Откуда она это знала? Чувствовала.

Откуда у ребят в знакомых ТАКИЕ адвокаты? От этого человека за километр несло уверенностью и такой, что под стол захотелось сползти. И, кажется, не только ей.

Менты слышали его фамилию. Или уже им приходилось встречаться с этим человеком.

В кабинете образовалась тишина. Давящая. И немного для Тони странная. Девушка втянула голову в плечи.

Зато адвокат чувствовал себя более чем уверенно.

— Начнем? - с холодной улыбкой, от которой Тоню бросило в холодный пот, осведомился он. Её отпустили. Мама ждала в коридоре. Тоже заплаканная...

— Дочка... Девочка моя.

Она обняла её, прижала к груди.

— Пойдем отсюда.

Тоня плохо помнила, как они добирались до дома. Кажется, их довез кто-то из соседей. В машине стояла оглушающая тишина. Тоня сначала жалась к матери, потом, наоборот, отодвинулась и закрыла глаза.

— Чай будешь?

— Мам...

— Иди в ванную, а потом за стол.

— Я не хочу.

— Так надо, дочь. Иди.

Кнопке дома не было. Значит, мама отвела её к соседке. Может, и правильно. Не надо видеть сестренке её такой. И слышать то о чем они будут говорит с мамой.

А они будут. Хочет того Тоня или нет.

Маховик закрутился, его не остановить.

Прикрыв за собой дверь, Тоня безвольно к ней прислонилась. И сползла. Пол в ванной был холодным, но она его не чувствовала. Её душа покрылась льдом. Эти льдинки вонзались в неё, терзали, проникали всё глубже.

Она заставила себя встать. Там мама... За дверью. И она беспокоиться, сходит с ума.

Тоня скинула одежду, залезла в ванну и включила лейку. Она поливала себя и поливала, пытаясь отогреться. Когда ей начинало казаться, что вот, наконец-то, она согрелась, её тело пробирала холодная судорога.

Кое-как выбравшись, она закуталась в большое махровое полотенце. Волосы не стоило мочить, но чего уж теперь.