Книга Назову своей, страница 59 – Марина Кистяева

Почему последнее слово у Люды настырно ассоциировалось с иным контекстом?

В зале ожидания стоял полумрак, свет падал искаженно, они выбрали диван максимально отдаленный от прохода, и девушка радовалась, что не видно, как в очередной раз она вспыхнула пунцовым огнем. Интересно, она и раньше была такой испорченной, или вчерашняя ночь повернула в ней некий кранчик? Общаясь с другими парнями, Люда никак не реагировала на их пошлости, её ничего не смущала, что бы они не говорили, и ассоциаций почти не возникало.

А тут мысли плавно стекали ниже пояса.

— Ничего я не накрутила, - буркнула Люда.

— Вернемся к этому разговору…хм…через пару тройку дней, - лицо Ильи оказалась рядом с её лицом. Губы едва ли не касались её. – Когда ты окончательно примешь факт, что ты со мной. Моя девочка. Что тебе теперь нечего бояться. С ночными страхами мы точно разберемся, потому что девяносто девять процентов ночей ты будешь проводить в моей постели. А когда я буду в командировках…хм…будешь спать в моей футболке. И что-нибудь ещё придумаем.

От его слов внутри груди рождалось яркое, сильное. Настоящая эйфория, которую Люда жадно пила. Когда он говорил, она впитывала в себя каждое слово. Каждую интонацию.

Они говорили, идя навстречу друг друга.

Сначала с ними случилась химия. Когда люди сталкиваются впервые и всё не так. В школе мальчик начинает задирать девочку, дергать за косичку, чтобы привлечь к себе внимание. В более серьезном возрасте происходит, наверное, иначе. Как у них. Непонимание наравне с тягой. Когда каждое слово, реплика истолковывается двояко, потому что разрывает изнутри от переполняющих эмоций, которых сложно принять. По той причине, что они настолько новые, чужие.

И сладкие.

Могло ли между ними быть иначе? Люда не знала. Она чувствовала его здесь. И сейчас. Этого было достаточно.

— Я пока сам плохо соображаю, - продолжил Илья, прищуривая глаза. - Вроде вывел тебя, чтобы побыть на людях и лишить себя возможности наброситься на тебя. А смотрю на тебя и всё, кроет.

От его улыбки, такой доброй, открытой, в глазах защипало. И Люда не нашла ничего лучшего, как прильнуть к груди Ильи.

Последний ряд в полупустом зале дневного сеанса – зло.

Сначала они честно пытались смотреть фильм.

Минут пятнадцать. Люда, как и думала ранее, несколько раз залезла в пакет с попкорном Ильи. Себе она взяла классический, он выбрал сырный. В очередной раз, когда она протянула руку, чтобы стащить сырный продукт, её ладонь перехватили.

Люда охнула, глаза распахнулись сами собой. Сердце сделало кульбит. Соски заныли.

Она замерла где-то в полуобороте, так и не посмотрев на Илью. Тот потянул её руку выше, к своим губам. И облизал каждый пальчик. Неспешно. Вызывая колкие мурашки. Везде-везде. И томление.

Попытка вернуть руку себе потерпела крах. Более того, сладостная пытка прикосновениями продолжилась.

Зал был полупустым. Их никто не мог видеть, и Илья перешел к более активным действиям. Воспользовавшись тем, что руки Люды заняты, он повернул голову девушки к себе и поцеловал. Люда с готовностью ответила на поцелуй. Как только они оказались в зале, в полутьме, она мечтала, чтобы он снова к ней прикоснулся. Вслух она ни за что бы не осмелилась попросить его о поцелуе! Хотя…

Дыхание у обоих сбилось, попкорн был забыт. Благо они кое-как умудрились его поставить на соседние кресла, не просыпав и не учинив безобразие. Поцелуй набирал обороты, Люда сама льнула к Илье, стремясь через кресла прижаться к нему как можно плотнее. В конечном итоге, подлокотник был откинут вверх, и Люду притянули к широкой мужской груди. Она сразу залезла ладонью под свитер Ильи и прикоснулась к теплой коже. Даже к горячей.