Книга Рожденная в пламени ночи, страница 30 – Марина Кистяева

— Вампир, — она сознательно назвала его не по имени. — Я прошу извинить меня за то, что рискнула поведать тебе о прошлом. Ты осудил близких мне людей. Я всё поняла, впредь буду сдержаннее.

Ева не успела моргнуть, как он оказался рядом. Большой, сильный и яростный.

— Семья должна быть крепостью, стеной! — прорычал он, схватив её за плечи и притягивая к груди. — Причем такой, чтобы ни один враг не смог её сокрушить!

— Пусти! — прошипела Ева, понимая, что если они продолжат обсуждать её семью, она снова расплачется. Хватит слез и стонов. Нельзя показывать слабости перед недругами.

Ей хотелось думать, что её лицо приняло непроницаемое выражение, что ей удалось скрыть кровоточащие внутренние раны за маской безразличия.

Она ошиблась.

Игорь читал её, как раскрытую книгу. Видел смятение в глазах. Заметил, как дрогнули губы. Как голос выдал обиду и непонимание за что с ней поступили столь бессердечно.

— Нет.

Коротко и четко.

— Что? — удивилась Ева, и постаралась вырваться из захвата мужских рук, заранее зная, что это бесполезно.

— Не отпущу. Ты должна понять, что я не приемлю, когда со мной спорит женщина! Тем более, колдунья!

Ева зашипела, точно разъяренная кошка.

— Треклятый вампир!..

— Под чьей защитой ты временно находишься!

Темные глаза, наполненные кровавым сиянием, смотрели на неё неотрывно. Они говорили, что спорить бесполезно, не стоит и начинать. Но Ева слишком долго пребывала в плену, слишком долго её пытались сломать, чтобы она не сделала хотя бы одну, самую последнюю и отчаянную попытку, отстоять свою точку зрения.

— Мы не договаривались, что я буду безропотно тебе подчиняться! — бросила она, чувствуя, как распространяется тепло от рук Игоря. Он же вампир, он же должен быть холодным!

— Значит, договариваемся сейчас! — слова Игоря не обсуждались.

Ева тяжело задышала. Властный тон Сандровского производил на неё двоякое впечатление. Ей одновременно хотелось его послать и….странное дело, подчиниться, согласиться с ним. Последнее желание было продиктовано тем, что впервые мужчина — сильный, властный — стремился не сломить её, а защитить, взять ответственность за неё на себя.

И она не знала, как реагировать, что предпринять, что сказать, как выразить чувства.

— Не дави на меня, — спокойнее произнесла Ева и опустила голову.

О…Черт!

Как такое возможно?

Их тела почти соприкасались, но между ними всё-таки оставалось небольшое расстояние, с ладонь, не больше. Из одежды Макар принёс ей шелковую блузку свободного покроя и брюки. Бюстгальтер в комплект не входил. Собираясь, Ева с иронией порадовалась, что хорошо, что хотя бы трусики положили. У неё была высокая грудь, и при необходимости она могла обойтись и без бюстгальтера, главное, передвигаться не быстро, и тогда она не будет сильно колыхаться.

Сейчас же Ева увидела, как её соски превратились в две горошины. От чего? От нервного напряжения? Или от того, что мужчина едва не соприкасается с ней?

Абсурд….

У неё, наверное, начинается горячка.

— Поверь, Ева, когда я начну давить на тебя, ты это сразу поймешь, — ответ Игоря прозвучал над ухом Евы.

Он тоже заметил напрягшиеся соски девушки. И его тело не могло не отозваться! Последние дни он только и делал, что думал о её теле. Стройном, соблазнительном, с приятными округлыми формами. Он не отступил от своего плана.