Книга «Никто» так не смотрит, страница 92 – Марина Кистяева

Он здесь. Рядом. В квартире Ромыча. Снова пришел к ней. Его слова, слова Романа... Все перемешалось в голове Есении.

Она вздохнула, подтянула ноги выше и прикрыла глаза. Странно, но на душе воцарилось спокойствие. Она не заметила, как провалилась в сон.

Где-то посредине ночи её притянули к крепкому мужскому телу. Есения и не думала сопротивляться. Она знала, чьи руки её трогали.

— Здесь ты должна спать, - послышалось ей сквозь дремоту.

Её аккуратно уложили на мужское плечо, погладили по голове. И кажется несколько раз поцеловали. Есения, ведомая инстинктами и жаждой получить свой небольшой кусочек счастья, закинула руку на Потапа.

Пусть сегодня будет так. Ночь скроет все следы, уберет ненужное.

А утро...

Пусть оно немного задержится.

Пожалуйста...

Есения не помнила, чтобы спала последнее время настолько крепко. Без каких-либо сновидений, без подрывании среди ночи, потому что внезапно что-то вспомнилось и надо куда-то записать, пока помнилось.

Этой ночью всё было иначе. Её обнимало счастье.

Что-то защекотало в груди, разлилось теплом. Есения и не думала просыпаться. Ей хорошо! Понимаете?.. А проснувшись, надо будет возвращаться.

— Какая же ты красивая с утра, - слова, произнесенные хриплым голосом, отозвались пением в душе.

Как мало иногда нам надо для счастья.

И как много.

Она мысленно зажмурилась.

— Я подыхаю от нежности к тебе. Никогда не думал, что можно такое испытывать.

Потап не врал. Он на самом деле не подозревал, что любить это больно и сладко одновременно. Спроси его сожалел ли он, что провалился в чувства, он не раздумывая, ответит нет.

Ему рвало на части. Ему было больно.

От осознания собственной глупости, от той жестокости, которую он проявил в отношении Есении. Он живьем поедал себя. И в тоже время наслаждался каждым днем, когда видел Есению. А не видеть её он не мог.

Он приезжал к ней. Смотрел. Дышал тем же воздухом, что и она. Ебанутый романизм? Да похер. Так надо.

Он не отступит. Будет ходить, ездить, добиваться Есению столько, сколько понадобиться. Да, косякнул от дурости. Но полюбил по-настоящему!

Дураков надо учить.

Вот он и учится.

Потап не шутил, говоря про ревность к Яшину. Сука-а... Он твердил себе - Яшин безопасен. Реально безопасен! Там какие-то свои принципы. А вот если бы он не был другом... Или претендовал на нечто большее... Иногда Потапу казалось, что он бы его уничтожил. Физически. И тут же вставал блок. Он бы сделал ещё больнее Есении. И это решало всё.

Вот она любовь... Когда выжираешь себя изнутри, а думаешь о ней, о том, чтобы не сделать больно той, с чьем именем засыпаешь и просыпаешься. И это нихера не шутки. Его мир трещал по швам и соединялся заново.

Вчера его сорвало. Напился вместе с Гором. И, естественно, поехал к Ясе. Его привез охранник Гора, сам за руль не сел. Хорош врубать режим самоуничтожения.

Яшин работал. Его график давно был известен Потапу. Ноги сами понесли к подъезду. И дальше.

По лестнице, по коридору. К ней...

Есения открыла. И всё, его накрыло. Он готов был лечь спать у неё под дверью, если она его не пустит.

Но его Яся добрая девочка и пустила бродягу в дом. Где он, ублюдок этакий, тотчас атаковал доступную территорию. Ему надо было присвоить то, чем дышала его девочка-бохо.

Она что-то щебетала, глаза прятала. А он смотрел на неё и лыбился, как дебил.