Книга «Никто» так не смотрит, страница 24 – Марина Кистяева

Она вышла... Встала неподалеку.

Он ее почувствовал... Цветочный запах, присущий Есении, перекрыл запах костра.

Охуеть.

Других слов у Потапа не было.

Он оборачивался медленно, намеренно показывая себя. Чтобы она видела. И одновременно опускаясь на раскиданные половики.

Это пиздец, товарищи.

То, что он увидел, когда обернулся.

Ни один стриптиз, ни одно эротическое шоу не в состоянии сравниться с тем, что его ждало.

Есения.

В черно-красном платье, с голыми плечами. С распущенными, вьющимися в ночи змеями волосами. С множественными браслетами на руках, ногах и шее. В цветастом обруче на голове, от которого спускались перья на нитях.

Увидев ее такой, Потап точно удар в грудь пропустил. А потом еще один.

Мужчина не успел опуститься полностью, уперся рукой в половик. Вдох. Выдох.

Музыка сменила ритм. Стала громче. Чарующая, бьющая точно по рецепторам. Что-то из далекого дикого прошлого, наполненного шаманизмом, древними тайнами и кровавыми ритуалами. Тени, что таились в наступающей ночи, ожили. Придвинулись к костру, закружили, подобрались. Они боялись костра, боялись света...

У Потапа огонь хлынул по крови, наполнил его всего.

Сука-а-а...

Ебать...

Эмоции крыли нещадно.

Все они сводились к двум определениям, что взрывали грудь, разнося ее в лохмотья. Такого он еще ни разу не испытывал.

Была в его биографии одна вылазка, когда они с Гором забрели в закрытый секс-клуб. Чего только там не насмотрелись, каких извращений и откровений. Оттуда и пошла его выборочность в секс-партнершах. Грязи везде и всегда хватало. Чистота все чаще становилась редкостью. Он знал, что его запросы непросты, для многих являются пережитком прошлого. Ему было плевать. Он такой, какой он есть. И готов сполна платить за свои прихоти.

Есения... Она уложила его на лопатки. Диким танцем, в котором закружилась. Волосы-змеи взметнулись, растрепались по воздуху, следуя за ней. Она танцевала... Эта загадочная девочка-Цветок. Выбрасывала плечи вперед, поднимала руки... И ее платье-веер следовало за ней, перекрывая тени.

Потап следил, не выпускал из поля зрения ни одно движение Есении. Каменный стояк в штанах его не смущал. Давил, отвлекал. Есть такое. И одновременно подкидывал поленьев в собственный костер.

Есения умела танцевать. Она точно знала, что делала. И, между тем, она была дитем дикой природы. Ее точно выдернули из времен и просторов, где не слышали о цивилизации. Где девы были наги и прекрасны, а мужчины брали их по праву сильнейшего.

Цветастая юбка взметнулась кверху, на доли секунд обнажив ноги Есении... Она что, босая?! Она с ума сошла? На дворе весна!.. Она что творит, полоумная...

И, между тем, он не сказал ни слова. Не прервал этот танец огня и костра.

В тусклом свете пылающего костра Есения воспринималась нереальной. Не из нашего долбаного мира. Цветок... дикий... Первобытный.

Охрененно сексуальный.

И тронуть ее - нельзя. Табу.

Ее платье играло с каждым движением, отзываясь на ритм пламени. Она делала шаг вперед, и свет костра обрисовывал силуэт ее фигуры. Высокую грудь... охуенно тонкую талию и шикарные бедра.

Внезапно музыка сорвалась на более высокие ноты. Движения Есении стали более резкими и энергичными. Она кружилась. Кружилась. И снова кружилась, вскидывая руки к небу.