Книга Робкое дыхание, страница 47 – Марина Кистяева

— Да! На самой прелестной и отважной девушке на свете!

Олег Матвеевич не совсем прилично присвистнул.

— Вот так дела, друг! Неожиданно! Хотя…, - тут Болгарский призадумался. — Хотя чему я удивляюсь. К этому всё и шло. Нельзя было не заметить, с каким трепетом ты относишься к Виктории Дмитриевне.

Аркадий весело хмыкнул.

— Тогда, наверное, я был единственным человеком, кто до последнего не подозревал о своих чувствах!

— А знаешь, у меня аналогичная ситуация, — опустив голову, признался Олег. — Я собираюсь сегодня отправиться к Лизе и сделать ей предложение.

— Оказывается, любовь заразна! Кстати, с Елизаветой ты меня так и не познакомил! Это милая вдова, с которой ты встречался последнее время?

— Да, — Болгарский коротко кивнул. — Вот уж не думал, не гадал, что так получится. Лиза сообщила мне, что собирается покинуть Петербург и уехать жить в деревню. Конечно, я понимаю, что, возможно, с её стороны это маленькая хитрость, рассчитанная вызвать моё признание. Но, знаешь, Аркадий, в этой ситуации мне уже безразлично! Я как представил, что не увижу её несколько месяцев, а то и дольше!… У меня сердце оборвалось! Не хочу жить без неё! Да и не могу!

— Всё с вами ясно, Олег Матвеевич! — продолжая улыбаться, сказал Аркадий и похлопал рукой по плечу друга. — Прими мои сердечные поздравления! На Божьем свете на два холостяка станет меньше!

А тем временем в особняке Елистратовых в комнату к Виктории вошла Людмила Игнатьевна.

Виктория стояла около окна и любовалась заснеженным пейзажем. На сердце было спокойно. Все печали и тревоги остались позади. Она знала, что её ожидает светлое будущее с любимым человеком. О грустном думать не хотелось.

— Виктория, — негромко позвала Людмила Игнатьевна.

Девушка обернулась, и, увидев маменьку, радостно улыбнулась.

— Я думала, вы с Анной Илларионовной отправились в кондитерскую.

— Нет, я отказалась. Я хотела бы с тобой поговорить, — голос Людмилы Игнатьевны дрогнул.

— Да, конечно! Присаживайтесь, маменька, — Виктория указала на софу.

Теперь, когда она выходит замуж за Аркадия, разлука с родителями будет не столь тягостной. И она не будет чувствовать себя одинокой и брошенной.

Людмила Игнатьевна смущенно улыбнулась и взяла ладони дочери в свои руки.

— Голубушка моя, мы с отцом перед тобой очень виноваты, — начала говорить она. — Мы мало уделяли тебе времени, больше занимались собой и развлечениями. Знаешь, эти бесконечные путешествия, новые лица, города, впечатления….

У Виктории засосало под ложечкой, а в груди защемило. Неужели её давняя мечта сбылась, и она разговаривает с маменькой по душам? Неужели её молитвы услышаны, и родители вспомнили о ней? Наверное, её мысли грешны, и она никогда перед Господом не искупит свою вину, но разве человек властен над своими эмоциями и чувствами?

— Маменька, о чем вы говорите…. Вы не должны передо мной виниться….

— Нет, должны! Сейчас, когда я смотрю на тебя…, - женщина не договорила, прикрыла глаза, точно боролась со слезами. Помолчав некоторое время, она сильнее сжала руки Виктории и продолжила: — Ты стала такой взрослой…. Такой красивой…. А я не видела, как ты росла…Виктория, ты не представляешь, как я сейчас раскаиваюсь! Я смотрю на тебя, и молюсь лишь об одном, чтобы Господь и время позволили мне исправить допущенные ошибки!