Книга Русалка, страница 104 – Марина Кистяева

— Вы, Петр Сергеевич, на удивление нынче очень не гостеприимны. Сначала ваш лакей отказывался вовсе впускать меня, теперь вы даже не предложите мне снять дорожный плащ.

— Ираида Михайловна, извините, но мне сегодня не до гостей.

— Ничего, меня вы примете!

Василий Дмитриевич тоже где-то видел эту женщину, но никак не мог её признать. Что-то знакомое в её внешности, определенно, было. Они, наверное, где-то встречались, и, скорее всего, в Петербурге.

В поведении гостьи было нечто такое, что заставило Петра насторожится. Он никогда не замечал за Ираидой Михайловной открытой наглости, напротив, эта женщина всегда строго блюла светский этикет.

— Петр Сергеевич, вы меня не представите господину?

Петр про себя чертыхнулся. С каким бы удовольствием он погнал в данный момент непрошенный гостей через порог, кто бы только знал!

— Василий Дмитриевич Палагин, мой тесть. Ираида Михайловна Бланская, моя знакомая. Вернее, матушка моей знакомой, Софьи Игнатьевны Бланской.

— Вашей бывшей невесты, вы хотели сказать, Петр Сергеевич, — ехидно заметила женщина.

Петр прикрыл глаза. Терпение, братец, только терпение.

— Вы ошибаетесь, Ираида Михайловна, и прекрасно об этом знаете. Предложения не было, — меньше всего Петру сейчас хотелось с кем-либо объясняться. У него были дела поважнее!

— Но вы ухаживали за моей дочерью! — закричала Бланская, и резко скинула накидку. — И мы все ожидали предложения!

— Минуточку…, - Василий Дмитриевич хотел вмешаться в разговор, но дама резко вскинула руку.

— А вы помолчите! Я сейчас не с вами разговариваю!

— Что за….

— Вы опозорили мою дочь! — между тем продолжала бесноваться Бланская. — Дали ей повод надеяться, а потом женились на какой-то провинциалке! Моя девочка не могла выйти из дома, чтобы за её спиной не шушукались! Она стала посмешищем! Вы и представить не можете, сколько слез пролила моё бедное дитя! Я не могла оставить ваш поступок безнаказанным!

— Черт возьми, о чем вы говорите? — Петр начал терять терпение. У него уже возникало желание самолично спровадить разгневанную дамочку с крыльца да ещё дать пинка под мягкое место.

— О том самом! О вашей дражайшей супруге! Вы с неё, говорят, пылинки сдуваете, от ветра заграждаете, а сами не знаете, что она из себя представляет!

Петр одним прыжком преодолел расстояние, разделяющее его и Бланскую.

— Я требую объяснений! И лучше вам рассказать что да как!

— Ох! Ох! Вы объяснений требуйте у вашей супруги, а со мной полегче на поворотах! По сравнению со мной вы ещё не оперившийся птенец, Ракотин!

— Да говорите же что вам от меня надо и убирайтесь ко всем чертям!!

Ираида Бланская прищурила глаза. О, как долго она ждала этой минуты! Настал час возмездия, и она собиралась насладиться каждой минутой мести.

— Я-то, конечно, отправлюсь, но и для вас местечко придержу. Потому что отныне вам не будет покоя, Ракотин! Я тут смотрю вы супругу потеряли, и не знаете, где она! Бедненький…. Вас можно только пожалеть! Моя Сонечка никогда бы не отважилась на детоубийство!

Петр отшатнулась от страшной женщины, а его грудь зажгло, точно от удара ножом.

— Что вы имеете в виду….

— Знайте, что в данную минуту, пока мы тут с вами объясняемся, ваша дражайшая супруга избавляется от вашего дитятка!

Лицо Петра на глазах почернело. Он вскинул голову и повернулся к Василию Дмитриевичу, и тот ужаснулся, когда заглянул в глаза зятя.