Книга Рожденная под темной звездой, страница 78 – Марина Кистяева

— Почему не разбудил сразу? - ее голос изменился, стал тверже, тонкие брови сдвинулись.

— Зачем? Мне понравилось смотреть, как ты спишь...

Щёки Лизы вспыхнули. Ей показалось, что фразу он не закончил намеренно. "И я хотел присоединиться" - так могло звучать продолжение. Интересно, она бы стала возражать, если бы он лег рядом? Прижал её спиной к своей груди, окутав теплотой?

Лиза оборвала себя. Хватит терзаться сомнениями и догадками!

— Спасибо за кофе, - она намеренно ушла от продолжения темы. - Неужели сам варил?

— Угу, во мне открылись кулинарные способности.

В глазах Юлиана заплясали довольные искорки, он видел её насквозь, угадывал мотивы. Подперев рукой подбородок, он наблюдал, как Лиза пьет кофе.

Спросонья она выглядела просто очаровательно - немного растрепанная, невинная. К ней снова вернулся образ беззащитной маленькой девочки. Той, которую он увидел несколько дней назад в шестнадцатом зале "Жерло". Этот день и этот образ он никогда не забудет. Его феноменальная память запечатлела каждый штрих, каждый фрагмент, каждый образ.

А ещё Юлиану понравилось видеть Лизу в своей постели.

Но все эти впечатления меркли перед другим, самым главным фактом - она его ждала. Иначе не уснула бы сначала на диване, хранившем её запах, потом поверх покрывала. Юлиан приехал в квартиру злой, как тысяча адовых псов. Злился на себя. За неопределенность. За нарушение привычного ритма жизни. За слабость.

Он уже проходил тот период в жизни, когда женщина была его слабостью. Вертела им, как хотела. Играла. Тонким стилетом проводила по оголенным нервам. Юлиан потакал её капризам и наслаждался податливым телом. Те времена - темные, феодальные - кардинально отличались от современного общества и диктовали свои, суровые правила выживания. Отношения между мужчиной и женщиной тоже были иными. Тем более, среди бессмертных. Елизавета Сатинская была опытным игроком. Ровней.

Что же Лиза Багирова? С её потрясающими невинными глазами? С чувственным алым ртом? С волосами, похожими на дорогое серебро? С её уверенностью в своей правоте и открытым осуждением его поступков?

Что делать с ней?

Вариант - отпустить откидывался сразу. Безоговорочно.

Привязать к кровати и любить до умопомрачения? Такой вариант подходил. Он его использует чуть позже. Пока же не стоило выступать в роли насильника. Потому что тогда придется насиловать постоянно. Раз за разом. И раз за разом Лиза будет сопротивляться. Даже драться. Её телекинез ему был не страшен. Он с легкостью остановит летящий на него шкаф и любую другую тяжелую бытовую технику.

Задеть, и основательно, его может только ее взгляд, полный ненависти.

Неожиданный вывод.

Тогда оставалось лишь одно решение - приручать Лизу к себе. Медленно. Постепенно. Продвигаться маленькими шажками. Держаться на расстоянии.

Последнее было самым непростым. Особенно теперь, когда он знал вкус Лизы. Познал её слабость.

Казалось, её вкус до сих пор присутствует на его губах. И это добавляло безумия в его и без того расшатанное состояние. Тьма кружилась вокруг него постоянно увеличивающимся смерчем. Того и гляди затянет. Последствия могут быть удручающими.

С такими невеселыми мыслями Юлиан приехал на квартиру. Мог бы остаться в "Жерло", но клуб находился слишком далеко от Лизы. Пусть не её вкус, но её запах должен соприкасаться с его кожей. Витать в воздухе. Туманить разум.