Книга Рожденная под темной звездой, страница 141 – Марина Кистяева

Пришлось перевести дыхание и успокоиться. Последнее не получалось никак. Выход своей ярости Елизавета нашла в уничтожении вещей. Сначала прошлась по фарфоровым статуэткам и вазам. Каждую брала в руки, задерживала на мгновение и бросала об пол, а потом с удовлетворенной улыбкой переходила к следующей. Комната покрылась разноцветными черепками, а девушка взялась за часы и картины. Книги она просто смела с полок на пол.

С одеждой было сложнее. На ее уничтожение потребовалось не меньше часа. Зато Елизавете понравился сам процесс. Ее желание нанести хоть какой-то вред Джаджену вылилось в необъяснимый приступ вандализма. Елизавета понимала, что занимается по большей части ерундой, впустую тратит силы, но чем-то заняться ей надо было?

Быть смертной ей не нравилось всё больше и больше. Ни силы, ни регенерации. И убить себя тоже нельзя, ведь жить-то хочется, и даже очень.

Усевшись на пол и свесив руки между ног, почти так же, как пару дней назад в клетке Короля, Елизавета принялась ждать. А заодно решила покопаться в памяти той, чьим телом теперь владела.

Когда в квартиру вошёл Джаджен, она уже была во всеоружии.

Нет, дорогой, война только начинается. И рано он её списал со счетов. Ох, как рано.

Юлиан по достоинству оценил то безобразие, что устроила Сатинская. Обвел спальню ироничным взглядом и хмыкнул.

— Мило. Будет повод обновить гардероб и сменить интерьер.

— Рада, что тебе понравилось, - промурлыкала девушка, появляясь в дверях спальни.

Халат она сменила на пеньюар, чудом уцелевший.

Мужской взгляд тотчас метнулся к грудям, что просвечивали сквозь шелковое кружево, дав лишний повод для глумления.

— Счет пришлю твоему хозяину, - Юлиан начал издалека. Спешка в их игре ни к чему. Он понимал, что чем дольше Сатинская находится в теле Лизы, тем хуже. Но пока был вынужден вести себя осторожно.

— Это меня устроит. Пусть немного раскошелится, - ни один мускул не дрогнул на высокомерном лице девушке.

Как же меняется внешность! Ни разу, даже в те моменты, когда Юлиан задевал Лизу, он не видел, чтобы она смотрела на него с высокомерием. С обидой, с негодованием - да. Но в её глазах всегда царила теплота. Даже когда она была испугана и потеряна.

Сатинская, эта тварь, всё изменила.

Ненадолго.

Лиза, малышка... Потерпи.

— Я так понимаю, у вас не особо теплые отношения.

Поставив трость у стены, Юлиан прошёл в комнату, поддев кончиком туфли разорванный смокинг.

— Любимый костюм, кстати, был.

Елизавета довольно улыбнулась. О, да, милый, скоро ты будешь огорчен не только потерей гардероба! Готовься!

— Думаю, его потерю ты переживешь.

— С легкостью.

— А что ты переживешь с трудом? Не расскажешь? - Сатинская двинулась к нему навстречу, призывно покачивая бедрами.

Походкой шлюхи.

Лиза двигалась изящно, без вульгарности. Она не предлагала себя. Ее походка, ее одежда и жесты таили в себе обещание, а это привлекает мужчин куда сильнее, чем доступное тело, открытое взгляду.

— Не расскажу, - мужской взгляд похолодел. - Вообще, я рассчитывал, что ты первая начнешь откровенничать.

Сатинская остановилась в полушаге от него. Совсем, как утром. Отличие было лишь в том, что теперь в её глазах не плескалась растерянность. Напротив, в них появилось знакомое торжество, змеиное, коварное.