Книга КроШа, страница 46 – Марина Кистяева

Только что?

Она лежала на кровати в сорочке, отороченной кружевом на груди. Оно больше подчеркивает, чем скрывает. Да, сорочка ниже колен, но опять же — разрез до бедер с обеих сторон. Извращение, а не сорочка.

Хотя, чего уж тут греха таить, листая каталоги с женской одеждой и гуляя по торговым центрам, невольно глаз задерживался на подобных воздушных произведениях искусств. На их ценниках, кстати, тоже. Заоблачных.

Лера понимала, что для любого взрослого нормального мужика на данный момент она выглядит привлекательно. По поводу очень или нет — не знала. Глаза, наверняка, заспанные, да и волосы растрепанные. Но кому нужны её светлые глазки? А вот упругие грудки и стройные бедра — да, пожалуйста.

Не зная, что ему сказать, Лера продолжила выжидать.

И дождалась.

Когда его рука опустилась ей на колено, девушка морально приготовилась — началось.

Какую позу сегодня он скажет принять?

Мужская рука скользнула к разрезу — будь он неладен! — и двинулась выше.

Лера лежала, не двигаясь.

Кстати… Он ни разу, кроме разве что минета, не попросил дотронуться до него, как- то откликнуться на его прикосновения. То есть ему не нужна от неё никакая реакция?

Рука остановилась на бедре и длинные пальцы начали легко гладить кожу, вызывая у Леры огромное желание сбросить руку.

— Я сегодня выпил лишнее.

Признание Сардынова прозвучало, как гром среди ясного неба.

Она заметила его состояние, но то, что он признался — настораживало.

— Такое редко, но случается.

Лера молча слушала.

Что дальше?

Дальше последовало ещё одно признание.

— Ия становлюсь излишне говорливым. Могу сказать лишнее, — на лице всё такое же непроницаемое выражение. — Может возникнуть желание задать мне некоторые вопросы. Я отвечу… скорее всего… Но утром я буду помнить всё. Что и кому говорил.

Если вначале Лера слушала его признание с долей интереса, то от последних предложений у неё по спине побежали холодные мурашки. Они прозвучали, как открытая угроза. Предупреждение, которое нельзя проигнорировать.

— Я… поняла, — выдавила она из себя, и почувствовала, как пальцы сжали бедро ощутимее.

— Умная девочка. Хорошая.

Как котенка похвалил, что сходил в лоток.

— А теперь скажи мне, Лера, вот что…

Он сделал паузу, во время которой она успела несколько раз задержать дыхание.

— Да? — Он молчал, и она осмелилась напомнить, что он не договорил.

— У тебя кровит?

Черт! Черт. Черт…

— Жжет.

Смысла лгать не было. Ему проверить не составит большого труда.

И снова пауза.

— Значит, жжет… Ожидаемо.

Несмотря на полумрак, девушка заметила, как Сардынов прищурил глаза и сжал губы.

— И ещё… Ты умеешь кончать?

Вот так вопрос!

Кровь прильнула к щекам девушки, дыхание сбилось, стало более тяжелым, а сердце опять слишком интенсивно забилось.

— Я была девственницей до вчерашнего дня, — напомнила она немного раздраженно.

— Ты меня поняла, Лера.

Вот этим предложением едва ли не придавил. Как он так умеет — одними словами создать непреодолимый эффект давления?

— Не совсем.

— Ложь — не лучшее начало общения, — очередная пауза, которую выдержать ещё труднее. — Хорошо… Спрошу иначе. Ты ласкала себя сама? Трогала свои губки? Изучала своё тело?

Если можно было бы покраснеть сильнее, с Лерой именно это и случилось бы.

— Я…

— Правду, Лера, правду, — а вот сейчас его голос понизился, приобрел сексуальную хрипотцу, и его можно было сравнить с мурлыканьем кота, что увидел сметану.