Книга КроШа, страница 105 – Марина Кистяева

Здесь, среди других людей, она могла расслабиться и даже немного вздремнула.

Единственным неприятным соседством в данной поездке оказался Анатолий Берестов. Лера бы предпочла лететь с Дианой, к ней она уже начала привыкать, и как никак, женщина с женщиной проще было общаться и обсуждать интимные моменты её взаимоотношений с Тимуром.

К Берестову же у Леры возникла стойкая антипатия. Смотря на его холеное лицо, безупречный костюм и пальцы с идеальным маникюром, она думала о том, что тот сознательно при их первой беседы умолчал о главном — о том, что она ни по каким параметрам не подходила на роль суррогатной матери. Это раз. Об этом Лера и сама знала, но на эмоциях, в своем сумасшедшем стремлении во что бы то ни стало раздобыть деньги, искренне верила, что Судьба окажется на её стороне и ей каким-то чудом удастся заключить договор. Лере больше не понравилось то, что Берестов ни слова не сказал о главном условии в договоре с Сардновым. Сейчас, прокручивая их разговор в ресторане, она понимала, что он это сделал сознательно. Он прошелся по всем пунктам, озвучил практически всё. Кроме самого главного — то, что она, подписывая договор, не становится суррогатной матерью. Она обязуется зачать от Тимура Сардынова ребенка и написать отказную от малыша.

Иногда Лера думала, насколько правомерен данный договор. И понимала, что, скорее всего, на все сто процентов. В минуты отчаяния её нет-нет да подмывало проконсультироваться по поводу него с кем-то более опытным, знающим. Потом приходила к выводу, что она слишком наивна в своей вере в правосудие и в то, что в этом мире побеждает тот, кто прав. Нет, детка, в этом мире побеждает тот у кого деньги. И если бы вдруг Лера сошла с ума и с чего-то решила, что может тягаться с Сардыновым, что она каким-то чудом бы избежала штрафных санкций и затеяла судебным тяжбу в отношении ещё, правда, не зачатого ребенка, понимала, что проиграла бы, даже не войдя в суд. Кто она, и кто Тимур. Наивность и вера в добро с её стороны, сила и власть с его.

Он дружит с мужчиной, у которого в собственности личный самолет. Сардынов запросто может потратить полмиллиона евро. У него дом, стоимостью несколько миллионов тех же евро. И ещё много того, чего Лера не знала. И если он решил, что ему нужен ребенок без мамы, то неужели допустит огласки? Шумихи?

О кардинальных методах, что он может применить, решая проблемы, думать Валерия не хотела.

Да, она выросла во время, когда бандитские разборки и уличная стрельба остались позади. Но у тех, кто ворочал миллионами, есть и другие рычаги воздействия. Не менее действенные, чем дуло пистолета. И не менее опасные.

Лера хмуро посмотрела на Берестова.

И ей с ним общаться минимум неделю.

Про Тимура думать не хотелось. Не сегодня.

Особенно после того, что было в клинике.

Он сдержал слово, и поехал с ней. Хотя, наверное, тут будет уместнее сказать, что это она его сопровождала. Всю дорогу до клиники они молчали. Вернее, молчала она и слушала, как он разговаривает по телефону. Именно в тот момент, Валерия впервые поняла, что живет в доме человека, которого совершенно не знает. «Не знает» — не в плане его чувств, предпочтений, интересов. А в том, что даже не помнит, каким бизнесом он занимается.

Лера читала про Сардынова. В ту роковую ночь, когда надо было ставить подпись и ей сообщили его имя. У него строительный бизнес. Вроде бы так. Большего ей, собственно, знать и не надо было. Но неужели строительный бизнес приносил столько денег? Лера усмехнулась своей наивности. Значит, приносит.