Книга КроШа. Книга вторая, страница 108 – Марина Кистяева

— Да. А мне, пожалуй, следует выпить.

На мгновение Лере показалось, что когда Тимур наливал себе спиртное, его рука дрогнула.

Лера молча наблюдала, как он пьет. Залпом, не морщась. И поймала себя на мысли, что ей нравится смотреть на Тимура. Нравится наблюдать за его эмоциями. Заглядывать в глаза.

Проклятье…

Ей нравилось вот так сидеть с ним, почти обнаженной и смотреть на собственного мужа, испытывая желания прикоснуться к нему. Интересно, если она заберется к нему на колени, что он сделает?

Ох, не туда тебя, Сардынова, понесло, не туда.

Леру, точно током прошибло. Ударило в голову бейсбольной битой. Она даже несколько раз моргнула, чтобы скрыть собственную растерянность и поспешила снова взять воду.

Впервые за прошедшее время, со дня их бракосочетания она мысленно себя назвала не Бекетовой, а Сардыновой.

Что-то в ее жизни меняется в очередной раз.

Нет, не что-то. Все.

Тимур, откинувшись в кресле, скрестил руки на груди.

— Итак, мы с тобой заступорились на следующем. Я хочу, чтобы ты так же признала, что являешься моей, а ты мне в ответ сообщила, что боишься вызвать гнев и недовольство.

Лера осторожно улыбнулась.

— Ты перекраиваешь наши слова. И мои, и свои.

Изогнутая мужская бровь скользнула кверху.

— И в чем же?

— Ты не говорил, будто хочешь, чтобы я сделала признание, что признаю себя твоей.

Какой у него выразительный взгляд. Или сегодня Лера смотрит на сидящего напротив мужчину и сама другим взглядом?

— Говорю.

— Это… странно. Давай мы вернемся к моему ответу чуть позже. Хотя бы через пятнадцать-двадцать минут?

— Хитришь?

— Пока есть возможность, Тимур. И ты в добром расположении.

— А что, я обычно в дурном? — нахмурился.

— Больше не в дурном, а серьезном. Черт, я могу на пальцах сосчитать разы, когда ты мне улыбался.

О-па. А вот про это говорить не стоило. Лицо мужчины помрачнело.

— Даже так… Интересное у тебя обо мне мнение сложилось, крошка.

Лера выдохнула. Была — не была. Не для того она затеяла весь этот разговор, чтобы увиливать при первой же опасности.

— Мнение адекватное. Другого и быть не могло, Тимур. И ты знаешь, почему. Но я бы очень хотела, чтобы… оно изменилось.

Сказала, словно глубокий брод перешла.

И быстро продолжила, пока не передумала, пока не увидела в его серых глазах нечто, способное остановить и снова откинуть ее назад, в скорлупу, из которой она не желала вылезать.

Сейчас скорлупа дала небольшую трещину, и у Леры появилась возможность избавиться от нее окончательно.

— Я говорю обо всем именно сегодня, потому что… Потому что ты другой. Более открытый. Мне это импонирует. И я подозреваю, что и ты мои слова воспримешь более… — она замолчала, беспомощно пожав плечами. Нет, все-таки рано она решила, что сможет откровенничать перед ним, пусть и в подвыпившем состоянии.

— Лера, детка, если бы не твои кишечные колики, я бы сейчас тебя оттрахал до одури прямо в этом долбанном кресле. Ты это понимаешь? Осознаешь?

Лера медленно кивнула.

— Думаю… да. И, кстати, почему ты перестал со мной заниматься сексом?

— Первый вопрос?

— Ну, да. Пользуюсь твоим состоянием.

— Потому что опасался навредить тебе и малышам.

Пришла очередь Леры искренне удивляться, приподнимая брови.

— То есть, не потому что я вдруг… ээээ… перестала тебя привлекать?