Книга Нина, страница 50 – Марина Кистяева

Возвращение домой оказалось не таким страшным, как рисовалось девушке. Уже то, что Иван по дороге не грозился всех четвертовать и не отдал бойцам приказания выдвигаться к яхте Корицкого, можно считать оптимистическими показателями.

Дома тоже всё оказалось не так и плохо. Плохо было – да. И стыдно.

Как ни крути, но неприятно, когда твоя личная жизни выходит на всеобщее обозрение.

Удивительно, но мужчины прислушались. И даже согласились уехать. Диму, который как раз только прибыл, развернули у порога. Тот успел лишь поздороваться.

— И что теперь будет, мам? – спросила Нина, дождавшись, пока мужская часть семейства Ковалей покинула комнату.

Катерина подошла к ней и обняла дочь.

— Да ничего не будет, - вздохнула женщина, крепче прижимая родное дитя к себе.

Нина обняла маму в ответ. Прикрыла глаза и расслабилась.

Екатерина неспешно поглаживала её по волосам и спине.

— Девочка ты моя… Маленькая…

Не было ни упреков, ни лишних расспросов. Родной человек давал понять, что она рядом. И только.

От ласкового голоса матери снова захотелось плакать.

Нина прокашлялась, прочистив горло.

— Мам, может, в сауну, а?

— Ты точно не хочешь спать?

— Да какой тут сон.

— Тогда пойдем. Мне, если честно, расслабиться тоже не помешает. Что-то…нервно.

Нина усмехнулась.

— И не говори.

Две женщины спустились на нулевой этаж.

— Как насчет того, чтобы выпить?

— Екатерина Викторовна, ты собираешь спаивать собственную дочь?

— Я хочу выпить. Ещё… Потому что, - женщина покачала головой, вскидывая брови кверху.

Они прошли в зону сауны и немного погрелись. Нина распарилась, чувствуя, как напряжение покидает тело, как накатывает приятная усталость, когда даже говорить лень. Она посмотрела на мать. Та так же лежала с прикрытыми глазами. Нина протянула руку и коснулась ладони матери.

— Спасибо, мам, - прошептала она.

Женщины переплели пальцы и ничего не говорили некоторое время.

Нина была благодарна маме, что та не начала расспросов, не полезла в душу. Хотя, зная Екатерину Викторовну, сложно было представить, что она с ходу начнет тотальный расспрос, что и как. Их мама умела выуживать информацию более тонкими методами. Обе женщины знали, что Нина не расскажет ничего, что не сочтет нужным. Нина и раньше особо не делилась своими сердечными переживаниями, предпочитала обдумывать всё сама.

Дообдумывала…

— Мам…

— У?

— Сильно сердишься на меня?

— Нет. Не сержусь. Больше испугалась. Мы же не сразу узнали, где ты.

— А папа?

— Папа тоже испугался. Побледнел сильно.

Нина вздохнула, испытывая вину. Маниакальная тревога и жажда контроля у отца была связана с тем, что много лет назад на его глазах убили его старшую дочь, сестру-близнеца матери Арсения. Они были в плену, и ему не удалось её спасти. С тех пор всё, что касалось безопасности его семьи, доходило у отца до сверхнормы. Та же история с чипом, например. Кстати, из Олеси его убрали?

— Мне жаль, мам. Честно. Я планировала вернуться раньше.

— Ребенок, ты понимаешь, что мне очень трудно сдержаться и не начать тебя отчитывать?

— Понима-аю, - отчего-то довольно протянула Нина, переворачиваясь набок. – Ты не делаешь это потому, что ты - самая крутая мама на свете. Ну-у, и, наверное, ещё по той причине, что мне двадцать. И я якобы совершеннолетняя. И имею право на ошибки. И ещё что-то можно добавить, но мне откровенно лень, потому что температура тела повысилась.