Книга Большой. Злой. Небритый, страница 59 – Марина Кистяева

Я задрала голову, чтобы сразу же на них обрушили поцелуй. Его губы накрыли мои, и сразу же Андрей начал углублять поцелуй. Язык соприкоснулся с моими губами, требуя, чтобы его впустили. Не собираясь препятствовать, приоткрыла губы.

Наши языки встретились, я активно отвечала на его ласки, прикосновения. Как же мне нравилось то, что делает со мной Андрей! Как проникает в меня внизу и как целует. Немного со злостью, да и сжимает слишком сильно, но я не противилась, хотя назавтра будут синяки. Я таяла…

Сама царапала его плечи и насаживалась на его пальцы, которые приятно растягивали лоно, подготавливали и дарили удовольствие, зарождали его, усиливали. Горячая волна поднималась от бедер выше, к животу, к груди. Подогревала кровь, дурманила голову. Вся моя сущность тянулась к мужчине, что обрушил на меня ласки. Требовательные. Жгущие. Сводящие с ума.

Я успела лишь ойкнуть. Первое — от возмущения, когда пальцы покинули меня. Второе — когда оказалась в воздухе.

Андрей поднял меня на руки, вернее, приподнял за ягодицы. И ничего не оставалось делать, как обхватить руками его шею, а ногами — торс.

Халат, кстати, распахнулся.

Мужчина замер. Зарычал.

Я затихла.

— Нааадяяя, ты понимаешь, что творишь?

— Что? — пискнула я.

— Сводишь меня с ума.

Адамиди, так это спорный вопрос — кто кого.

Мне пришлось прикусить губу, чтобы не ляпнуть лишнего. Я уткнулась в шею Андрея, одновременно вдыхая терпкий запах дорогого парфюма, не исчезнувший даже после принятия душа, и его собственный, от которого слабела моя воля.

Он пронёс меня в спальню, толкнув дверь ногой. Та с легким стуком ударилась о стену. Я сильнее вжалась в казавшееся каменным мужское тело. Возникла шальная мысль, что я хочу провести всю жизнь «на ручках» — таких надежных, больших, сильных. Не уронят, защитят. Эх, мечты…

Ещё несколько секунд, и меня опускают на шелк покрывал. В спальне приглушенный свет от четырех точечных светильников, расположенных по дальним углам. Не совсем темно, легкий полумрак, интимность.

Андрей не спешит отходить от кровати или лечь рядом. Нависает надо мной, а я не могу понять, в чем дело.

Оказалось, в распахнутом халате и моем обнаженном теле, которое жадно рассматривал Андрей, словно никогда не видел ничего красивее. У меня свело в груди. Как ему удается?.. Один взгляд, одна застывшая поза, и начинает казаться, что он считает тебя самой красивой, самой желанной.

— Андрей.

— Избавься от халата, — голос низкий, с рычащими нотками.

Я села и быстро стянула халат.

— На пол брось.

Бросила.

— Ляг и руки вытяни за голову. Хочу видеть тебя.

А сейчас не видишь?..

Но я спорить не стала. Легла и сделала, как он просил.

Его раскрытая ладонь прикоснулась к навершию груди, и я пискнула.

Остро.

Сладко.

Глаза закрылись сами собой, тело выгнулось.

— Ты совершенна.

Его язык скользнул по ключицам, к ложбинке.

Добрался до соска. Втянул.

Я хотела руки опустить ему на затылок, зарыться в отросшие «колючки», но мне не позволили.

— Нааадддяяя, я не доминант, не садист, но я хочу, чтобы ты держала руки вытянутыми… как сможешь… Прикоснешься ко мне, и я кончу, не побывав в тебе. Потом приласкаешь, ок? Я сам попрошу.

Значит, будет второй «заход». Хотя тут понятно, я же дала ему одну ночь. И он не собирается её тратить на сон. Как и я.