Онлайн книга «Сердце офицера»
|
Оля вскинула подбородок кверху. В её глазах отчетливо считывалась даже не растерянность, а легкая паника, к которой он именно сегодня оказался не готов. Петр не успел отреагировать на неё, Оля протянула вперед руку раскрытой ладонью кверху. — Вот. На ладони она держала тест на беременность. Ему ли не знать, как они выглядят… Громов взял протянутый тест. — Две недели? — внезапно севшим голосом уточнил он. Тут и уточнять-то нечего было, но Петру надо было что-то сказать. Хоть что-то. Любую глупость, потому что… — Да. Я… беременная, Петь. — Я вижу. Она неотрывно смотрела на него. Такая родная, сладкая, необходимая ему девочка. Теперь главное ему не скатиться в тот удушливый негатив, с которым Громов сталкивался многие годы подряд, и не сорваться на Оле, брякнув какую-нибудь гадость по типу того, что он не позволит сделать аборт. Он и не позволит, но… Лучше по-другому. Даже не так. Не лучше, а надо по-другому. — Оль, маленькая, ну-ка, пойдем присядем. Быстро довел её до кровати. Она послушно последовала за ним. Не стал садиться рядом, опустился на корточки напротив неё, заграбастав здоровую ладонь в свои руки. Ему жизненно важно было прикасаться к Оле. Смотреть на неё. Чувствовать. — Я думала, конечно, но как… Не думала, что сразу и… — Стоп, Оль. Посмотри на меня. Давай-давай. Смотришь? Умница. А теперь выдыхай. — Петь… — Выдыхай, я сказал, — он постарался придать голосу максимальную теплоту. Никаких приказных ноток, никакой жесткости. Хотя самого его крутило с дикой силой. Казалось, кто-то всесильный, тот, на кого не распространяется влияние Петра, добрался до его внутренностей и со смаком наматывает их на железный кулак. Тянет, наслаждаясь его не то паникой, не то агонией, и не позволяет надежде занять это место. — Выдохнула. — Да… — Вот и умница. А теперь говори: чего паникуем? Чего едва мокроту не разводим? Оля слегка нахмурилась, потом улыбнулась сквозь всё-таки выступившие слезы на глазах. — Не знаю… Честно. Как-то растерялась, что ли. — Почему? Мы же обговаривали твою возможную беременность. — Да, обговаривали… Громов, блин, прекрати! — она повела плечом и пальцами сломанной руки слегка пихнула его в грудь. — Что именно прекратить, девочка? Он продолжил сжимать её ладонь. И гладить… Снова и снова. — Так реагировать. — А как я реагирую? — Не знаю. Но прекрати! Такая чисто женская реакция. И такая чувственно-нежная. — Оль, послушай меня. Ты сейчас чего разнервничалась? Ты не хочешь от меня ребенка? Всё же один глупый вопрос сорвался с губ… Его он не мог не задать. Железный кулак в груди усилил давление… — Хочу, — мягко выдохнула Оля сразу же. Без единой заминки. И улыбнулась. Робко и между тем смело. Как умела делать только она. От её мягкости у Петра рвало крышу. Или дело в другом? Её «хочу» взорвало ему мозг, вынесло наружу нахрен. Сердце заколошматило с бешеной силой, в ушах зазвенело. Вот тебе и легендарное громовское самообладание. Петр улыбнулся в ответ, чувствуя, как сводит мышцы лица, несмотря на то, что облегчение сменило тревогу и подкрадывающуюся агонию. — Тогда будем рожать. Будем же? Второй глупый вопрос. А ведь не планировал его задавать. Оля всхлипами набрала в грудь воздух и решительно выдохнула: — Будем. Громов, но между нами… |