Книга Сердце офицера, страница 25 – Марина Кистяева

Если Оля рассчитывала прояснить ситуацию, то сильно заблуждалась.

Запуталась основательнее.

— Лена, а можно, пожалуйста, пояснить. Вы только не подумайте, что я за спиной Петра Михайловича что-то выпытываю, я просто хочу понять, кто он и… прочее. Лена, надеюсь, вы меня понимаете. Это военный госпиталь, правильно же?

— Правильно, — Лена снова отозвалась доброй улыбкой. — Петр Михайлович офицер.

— Угу.

— И ваше с ним знакомство совпало со значимым событием в его жизни.

— Новое назначение? — догадалась Оля.

Значит, она была права, когда предположила, что он майор или подпол. Понятно, почему ходит борзый.

— Генерала получил на днях. Его и сейчас пригласили к телефону, потому что кто-то важный жаждет его поздравить. И тут его нашли, представляете?

Оля не представляла.

Пол поплыл у неё перед глазами.

— Генерала? — выдохнула она внезапно онемевшим языком.

— Да. Такой молодой и уже генерал. Вы тоже не подумайте, что я сплетничаю. Петр Михайлович видный мужчина, тут многие девочки на него облизываются и глазки строят. Понятное дело, вдовец, свободный, харизматичный. Опять же, состоятельный, при власти. Все мы стремимся к лучшей жизни. Я, если честно, при нем робею. Ничего не могу с собой поделать. Вы, Ольга, возможно, и сами заметили. Вижу его и говорить толком не могу. В нем столько мужского, что аж дрожь пробирает. А один раз я видела, как он лично бойца сюда доставлял с вертолета… Никогда бы не подумала, что люди при власти настолько могут печься о своих младших сослуживцах. Как-то так.

— Да, — протянула Оля, — как-то так.

— Но вы не подумайте, я на него не претендую. Не того я поля ягода. Мне комфортно с другими мужчинами.

— Лена, вы что, я ничего и не думаю. Я…

Девушка замолчала, облизнув пересохшие губы.

Медсестричка пожала плечами.

— Наверное, я всё-таки лишнее сболтнула.

— Нет… Нет, наоборот, спасибо.

Оля подошла к кровати и присела на край, чтобы видеть дочку.

Генерал, значит…

Для Ольги весь день прошел, как в тумане. Она металась по палате, возвращалась на кровать, едва не падая от бессилия и постоянной слабости. Лежать тоже не могла.

Узнала и то, что тот сердитый мужчина, который её едва ли не с матюгами вчера выдворял из машины, — главврач. С ума сойти. Эту фразу за день Оля повторяла постоянно.

Ей вернули вещи, документы. Извинились, что не сразу. У Ольги возникли подозрения, что некто попросил придержать её вещи. Телефон она долго вертела в руках. Экран оповещал, что были пропущенные вызовы. Вопрос: от кого?

Оказалось, один от мамы. И всё.

Ни Виталя, ни Марина Викторовна не звонили.

Оля отписалась матери, что у неё всё хорошо, Саша спит, и предложила созвониться вечером, сославшись на то, что устала после дороги. Мама согласилась.

Оля не представляла, как будет сообщать матери новости. Но и не сообщить тоже не может. Ехать-то ей некуда больше, кроме как к маме. Черт…

Мама, конечно, примет и поддержит. В том, что поддержит, Оля не сомневалась. Вопрос в другом: как они жить будут? Оля не собиралась её обременять, даже с учетом того, что у неё сломана рука.

Обязательно что-нибудь придумает. Наверное… В конце концов, подаст на алименты. Если потребуется — направит на тест ДНК.

Справится.

У неё нет другого выбора.

После обеденного сна возникла новая задача, которая встряхнула Ольгу настолько, что та вылетела из палаты. Уйти далеко она не могла — Саша спала. И девушке крупно повезло, потому что мимо её палаты как раз проходил Григорий Маркович. Увидев Олю, тот остановился и демонстративно вскинул брови кверху.