Книга Его воровка. Я украду твою любовь, страница 17 – Евсения Медведева

*Кристина*

Время тянулось старой рыхлой жвачкой.

Я раз сто обошла комнату, играя с удачей, но сегодня она от меня отвернулась… Ни единого намёка на окно, потайную дверь. Ни зацепок, ни полок, чтобы взобраться и спрыгнуть на Савина, когда он вновь явится искрить скотским чувством юмора.

Хотелось загрызть его, придушить гада! Уничтожить!

Не отпустит он меня, потому что не дурак. Но и убивать не станет, потому что не животное. Он — бизнесмен… И спастись я могу, только предложив ему что-то взамен.

Грёбаная тюрьма… Идеально ровные стены, идеально белый потолок. Хоть и подвал, но пахнет чистотой и чем-то сладким.

Это помещение мне мешает думать! Но парадокс в том, что, сколько бы я не напрягалась, ясно одно — мне нужно попасть в кабинет Савина! Мне нужно внимательно изучить документы и понять, что это за списки, и почему они настолько важны Эдику.

И вдруг лязгнул замок… Звукоизоляция здесь настолько сильная, что я не слышала шагов. А значит, он все это время мог стоять за дверью и наблюдать за моей агонией.

Но в комнату вошёл не Савин…

Никита Петрович Лютаев… Я и его изучала по тем крохам информации, что удалось нарыть в сети. Загадочная персона… Но таких из толпы вычленяешь сразу: высокий, сильный, пугающе красивый. Не глаза, а лучи рентгена. Если и улыбается, то свысока, с издёвкой.

— О! Женщина-кошка… А я про вас только фильм смотрел. Приятно познакомиться, — расхохотался Лютаев, присаживаясь на подлокотник кресла.

Ну и следом вошёл сам Савин… На фоне холёного Лютаева он выглядел как-то нелепо. Взъерошенные волосы, влажная от пота футболка, будто он пробежал пятнадцать километров, широкие спортивные штаны, висящие на самых бедрах. И резкий взмах руки чуть задрал футболку, на миг обнажая тугие рельефные мышцы пресса.

Чёрт… Куда я попала? Один красивее другого. Загон с потными и горячими жеребцами. Хотя, судя по новостной ленте, Лютаев глубоко женат на какой-то юной наследнице обанкротившегося богатея.

Я так засмотрелась, что не заметила нечто знакомое в его руке… Савин смотрел мне в глаза, а после разжал ладонь, показывая мой вибрирующий мобильник.

— Я больше не буду спрашивать, кто тебя послал и для чего. Теперь у меня вопросы другого порядка. Но у тебя есть выбор, Киса. Отвечаешь на звонок от своего хозяина, любовника или дядюшки, уже не знаю, кем он тебе приходится, и говоришь, что попалась. Либо можешь спасти свою шкуру и сообщить, что ничего не вышло, и ты вынуждена была сутки просидеть в засаде, потому что я внезапно вернулся домой, — Савин говорил быстро, периодически поглядывая на вспыхивающий экран.

— Хорошо… И чего будет стоить моя ложь? Останусь пленницей в этой милой камере? А как только отвечу на все твои вопросы… Что ты сделаешь? Выбросишь меня? — я уцепилась за возможность получить сладкую конфету… Мне не свойственны манипуляции и давление на жалость, но это единственная возможность добраться до его сейфа. — Вы и без меня знаете, кто такой Петухов… Как думаете, сколько часов я проживу, после того как вы наиграетесь?

— А на этот вопрос только один ответ… ты либо выходишь отсюда и помогаешь мне избавиться от Петухова, либо остаёшься тут в роли куклы, раз уж ты сама наделила себя этой ролью.

— Ты сбрендил? — я расхохоталась и снова рухнула на диван, забросив ноги на подлокотник. — Савин, что ты знаешь о Петухове? У него связей больше, чем у президента. А ты кто такой? Совладелец бойцовского клуба и десятка ресторанов? Боюсь, мой ответ слишком очевиден. Простите, Савин Евгений, но выбор напрашивается сам. Как только дорастёте до Петухова, так сразу приходите. Где меня искать, знаете сами, — я взмахнула руками, очерчивая комнату. — Если у вас больше ко мне ничего нет, то прошу прощения, но мне пора спать. День был дерьмовый.