Книга Его воровка. Я украду твою любовь, страница 152 – Евсения Медведева

— Моя! — рявкнул Савин откуда-то сбоку, и палатка вдруг затряслась. — А ну вставай! Ты мне вчера в карты проиграла!

— Савин! Нет! — я под дружный смех попыталась задернуть молнию, но было уже поздно.

Он ввалился в палатку, заполняя собой все небольшое пространство, ловко подмял меня под себя, запуская холодные руки прямо под плюшевую кофту костюма.

Мне бы замерзнуть, но кожа отзывалась пламенем на бег его пальцев. Он ласково огладил грудь, чуть задержавшись на сосках, зажал их между пальцев, синхронно прокручивая, как регулятор радиостанции.

И я выгнулась ему навстречу, наплевав на то, что все за нами наблюдают.

И вот так каждый раз! Его нежность невыносима, она пробивает все преграды, рушит броню и пробирается прямо в душу. Ты не можешь сопротивляться, потому что ты жаждешь этого. Каждую секунду, каждую минуту!

— Савин, ты чокнутый! — хрипела я, задыхаясь.

По коже неслись табунами мурашки, волны тепла сменялись холодом, я льнула к нему, обвивала руками за шею и целовала… Целовала, как в последний раз!

Мне было страшно признаться, но я ждала момента, когда это все закончится. Сама того не желая, я воспринимала это счастье, как пробник. Настолько убедила себя, что недостойна, что меня невозможно полюбить, а потом сама поверила!

А Савин с настойчивостью бульдозера преодолевал все препятствия, пока не подобрался слишком близко.

— Идём, Савина. У меня сюрприз, — шепнул он, а после начал натягивать мне на ноги кроссовки. — Давай живо, а то нам ещё в город возвращаться.

— Ты серьезно думаешь, что я устрою заплыв? — завизжала я, отбрыкиваясь, но сопротивление было бесполезно. — Жень, ты воду трогал? Никита Юле даже посуду не разрешает мыть, а ты меня утопить решил?

— Идём! — настырно ворчал он, завязывая шнурки в аккуратные бантики. — Тебе понравится!

— Я тоже хочу! — захныкала Юлька.

— Юль, тебя даже от ходьбы укачивает, ну какое тебе «тоже»? — рассмеялся Лютаев и обнял жену. — Савин, ты хоть кофе налей, а то твоя кошка особо злая, когда голодная.

— Спасибо, брат, — Женя отобрал у Никиты кружку, всучил ее мне, а после поднял на руки и направился в сторону леса.

— Жень, что происходит? — я сделала глоток, наслаждаясь приятной горечью.

Оказалось, что на природе вкусно всё! Чай из котелка, черная от сажи картошка, горячая банка тушенки и кофе в турке на угле. Мы все делали вместе, и не скажешь, что каждый из нас был далек от походной жизни. Мы рубили дрова, ставили палатки, грелись у костра и нежились в перине спальников.

И теперь, зная, что через пару часов все это закончится, мне хотелось плакать. Я не хотела возвращаться в город. Там снова придется отпускать Савина на работу, а после терпеливо ждать, слоняясь по тихому дому.

— Терпение, Киса, — шепнул он и ущипнул меня за задницу, а после подтянул кофту, прикрывая мою поясницу.

— Жень… Я хочу работать, — вдруг выпалила я. — Ну, после свадьбы, конечно.

Я прищурилась, ожидая сопротивления, но Женя даже шаг не замедлил, лишь подернул плечами, крепче прижал меня к себе и поцеловал.

— Да пожалуйста. Где ты хочешь работать? Отец отписал на тебя банк…

— Нет, я хочу бойцовский клуб, — чтобы признаться в том, мне потребовалось все моё мужество. Я отмахнулась от упоминания о Румянцеве, о той сделке, потому что все это не для меня.