Книга Я (не) буду твоей, страница 81 – Алиса Браун

По коже разбежалась стая мурашек. Я ловко извернулась в кольце его рук, ловя сладкий, тягучий утренний поцелуй. На его губах остался легкий привкус мятной пасты.

Марк прижал меня к себе еще крепче, бессовестно и недвусмысленно потираясь о мой живот своим каменным, утренним членом сквозь ткань джинсов. Я робко подняла глаза на его лицо и едва не задохнулась от того, какое темное, откровенное желание полыхало в его серых радужках.

Он буквально пожирал меня взглядом. Его зрачки были расширены, дыхание сбилось, а большие ладони уже забрались под мою домашнюю футболку, обжигая кожу на талии.

И как бы сильно я сейчас ни хотела ответить на эту жадность, позволить ему стянуть с меня одежду прямо здесь, у плиты... время катастрофически поджимало.

Я с сожалением увернулась из его объятий и выключила газ под сковородкой.

— Извини, но я ужасно опаздываю, — виновато, немного скомкано оправдалась я, подталкивая его в сторону маленького обеденного стола. — Твой завтрак готов!

Я попыталась проскользнуть мимо него в прихожую, чтобы обуться, но Марк молниеносно перехватил меня за запястье.

— Куда ты опаздываешь?

Его густые брови сошлись к переносице. Он смотрел на меня с нескрываемым недоумением.

— У тебя сегодня законный выходной, Лебедева.

Я прикусила губу, глядя на его сильные пальцы, сжимающие мою руку.

— Выходной в офисе. А мне нужно в кафе. Сегодня у меня полная смена на кассе, — тихо объяснила я.

Хватка на моем запястье стала стальной. Марк резко дернул меня на себя, снова впечатывая в свой твердый, обнаженный торс. В его глазах мелькнуло раздражение.

— Ну всё, Катя, хватит, — его голос стал низким и не терпящим возражений. — Поиграла в независимую и хватит. Заканчивай этот цирк. Ты никуда не пойдешь.

— В смысле «не пойду»?

Я попыталась отстраниться, чувствуя, как внутри закипает возмущение. Этот тон начальника мне совершенно не нравился. Что значит «поиграла»? Он что, думает, что мои проблемы — это какая-то блажь? Придурь?

— В прямом, — отрезал Марк, глядя на меня сверху вниз. — Хватит дурью маяться. Моя женщина не будет стоять за кассой в забегаловке в свои выходные.

— Дурью маяться?! — я вспыхнула как спичка, окончательно вырывая руку из его захвата. — Марк, мне вообще-то деньги нужны! Отцу лечение нужно оплатить, здесь ремонт сделать! Для тебя это всё шутка какая-то?!

Я сама не заметила, как повысила голос, возмущенно размахивая руками. Обида душила меня. Вся та утренняя нежность разлетелась вдребезги о его непробиваемое эго.

— Я понимаю, что тебе проблемы простых смертных не близки. Но я не играю в независимость! Я стараюсь выжить! Стараюсь спасти свою семью!

Лицо Марка мгновенно потемнело. Вся мягкость и утреннее восхищение в его взгляде исчезли, сменившись жесткой, холодной расчетливостью. Теперь он смотрел на меня с искренним непониманием.

— Тебе больше не нужно работать на лечение отца, Катя, — чеканя каждое слово, произнес он. — Я уже оплатил помпу, операцию и всё необходимое пребывание в стационаре. Еще вчера.

Я застыла. Слова доходили до моего сознания мучительно долго.

Оплатил? Вчера?

Воздух выбило из легких. Вместо огромного облегчения, которое я должна была бы испытать, меня с головой накрыло удушливым ужасом. В ушах эхом зазвенел ядовитый голос Вероники в темном подъезде: