Книга Без права на слабость, страница 56 – Hay Grig

— Даже если однажды ты захочешь узнать своего биологического отца... ты всё равно останешься моим мальчишкой.

— Правда?

— Правда.

Он облегчённо выдохнул и едва заметно улыбнулся.

— Тогда хорошо...

Через несколько минут мы подъехали к кафе.

Алекс уже ждал нас возле входа.

Увидев Артёма, он заметно занервничал. Даже издалека было видно, как он пытается справиться с волнением.

Потом осторожно улыбнулся.

— Привет... сын.

Артём немного замялся.

— Здравствуйте.

В этот момент мне стало больно за них обоих.

За одного — потому что он слишком поздно понял цену собственной ошибки.

За второго — потому что ребёнку приходилось разбираться в том, что взрослые когда-то не смогли решить сами.

Мы вошли в кафе и сели за стол.

Напряжение ощущалось почти физически.

Первым нарушил молчание я.

— Алекс... мы пришли. Сделай так, чтобы я не пожалел об этом.

Он молча кивнул, затем перевёл взгляд на Артёма.

— Мне очень хочется узнать тебя. Узнать, чем ты живёшь, что любишь, о чём мечтаешь... Мне хочется узнать своего сына.

Артём молчал.

Я видел, как он украдкой ищет глазами меня.

Ему было страшно.

Я слегка улыбнулся.

— Артём... если захочешь уйти — мы сразу уйдём. Но попробуй немного поговорить. Только если сам этого хочешь.

Он тихонько кивнул.

А потом неожиданно спросил:

— А можно... сначала подумать?

На лице Алекса появилась грустная улыбка.

— Конечно. Столько, сколько тебе понадобится. Он глубоко вдохнул, словно собираясь с силами. — Я просто хочу проводить с тобой время... как отец с сыном. Хочу узнать тебя. Хочу вернуть то, что потерял... наверстать всё упущенное. Артём долго молчал. Опустил взгляд на свои ладони, а потом тихо сказал: — А у меня ничего не было потеряно... Он поднял глаза сначала на меня, потом посмотрел на Алекса. — Мы с папой уже всё это делали. У Алекса дрогнули губы. А Артём продолжил, всё так же спокойно, без упрёков и обиды: — Мы ездили на рыбалку. Небольшая пауза. — Играли в футбол. Ещё одна. — Папа учил меня плавать. Я почувствовал, как внутри всё болезненно сжалось. — Мы вместе собирали самолёты. — Делали уроки. — Катались на велосипедах. Он не пытался сделать больно. Не хотел ранить. Он просто рассказывал о своей жизни. О жизни, в которой отец уже был. Не тот, кто подарил ему жизнь. А тот, кто каждый день был рядом. Я видел, как в глазах Алекса медленно рушатся последние надежды. Наверное, именно сейчас он до конца понял одну страшную истину. Отцовство невозможно вернуть. Его нельзя купить. Нельзя потребовать. Его можно только заслужить. Через несколько минут Артём извинился и ушёл в туалет. Мы с Алексом остались вдвоём. Несколько секунд он молчал, глядя куда-то в окно. Потом тихо произнёс: — Если бы я знал, что у меня есть хоть малейший шанс... я бы боролся. До конца боролся бы за неё. Отвоёвывал бы Милу у тебя. Он горько усмехнулся. — Но она любит тебя. Он ненадолго закрыл глаза. — А разрушить её семью... я не смогу. Я молчал. Потому что сейчас передо мной сидел уже не соперник. Передо мной сидел мужчина, который слишком поздно понял цену своих ошибок. Он тяжело выдохнул. — Но поверь... если существует другая жизнь... то в следующей жизни она будет только моей... Его голос сорвался. В нём больше не было надежды. Только боль. И сожаление. Такое глубокое, что оно слышалось в каждом слове. Я смотрел на него и понимал: никакая победа не приносит радости, когда кто-то платит за неё собственной жизнью. Мы больше ничего не сказали. Иногда молчание говорит намного больше любых слов. Когда Артём вернулся, мы спокойно попрощались. Уже возле машины Алекс тихо сказал: — Ты воспитал его таким... Он очень похож на тебя. Я покачал головой. — Нет. Он удивлённо посмотрел на меня. — Мы с Милой просто любили его. Я сделал короткую паузу. — А любовь всегда воспитывает лучше любых слов. Всю дорогу домой Артём молчал.