Книга Без права на слабость, страница 42 – Hay Grig

Который любил меня тогда, когда я сама не могла поверить, что достойна любви. Лифт поднимался мучительно долго. С каждой секундой уверенность таяла. Ещё немного — и я развернусь. Ещё немного — и сбегу. Но нет. Я слишком долго убегала. Сегодня я останусь. Подойдя к двери, я несколько раз нажала на звонок. Дверь распахнулась почти сразу. А в следующую секунду сильные руки притянули меня к себе. Я даже не успела ничего сказать. Только почувствовала родное тепло. Почувствовала его дыхание. Почувствовала, как исчезает всё лишнее. Он отстранился совсем немного и посмотрел мне в глаза. В его взгляде было столько чувств, что у меня перехватило дыхание. — Наконец-то... — тихо произнёс он. И именно в этот момент я всё поняла. Оксана не случайно сказала про личную жизнь. Не случайно молчал Глеб. Они оба просто дали мне время понять саму себя. Понять, чего я действительно хочу. А хотела я только одного. Его. Всегда его. Никакие слова уже не были нужны. Все признания давно прозвучали. Не вслух. Сердцем. Каждым поступком. Каждым взглядом. Каждым годом ожидания. Я подняла руку и коснулась его лица. — Посмотри на меня, Глеб. Он улыбнулся. — Я смотрю. — Тогда увидь наконец то, что ты так долго искал. Мои глаза наполнились счастьем. — Ты всегда был моим домом... Всегда был моей опорой... Моим спокойствием. Моим счастьем... Моей любовью... Я больше не боюсь это признать. Я боюсь потерять... Он прикрыл глаза и прислонился лбом к моему. Словно все эти годы ждал именно этих слов. — Мила... — только и смог произнести он. Но мне и не нужны были другие слова. Потому что я видела их в его взгляде. В его улыбке. В том, как дрожали его руки, обнимающие меня. Я видела главное. Любовь. Настоящую. Ту, которая проходит через годы. Через боль. Через расстояния. Через потери. И становится только сильнее. Позже, лежа у него на груди, слушая ровный стук его сердца, я впервые за очень долгое время чувствовала абсолютное спокойствие. Никаких сомнений. Никаких страхов. Никаких вопросов. Только уверенность. Я была именно там, где должна была быть. Рядом с мужчиной, которого любила. Рядом с мужчиной, который любил меня. И впервые за много лет будущее больше не пугало меня. Потому что теперь мы смотрели в него вместе.

Глеб Сколько прошло времени с того дня, как я впервые увидел Милу? Десять лет? Может, больше. Но я до сих пор помню каждую секунду так отчётливо, словно это случилось вчера. Она лежала возле бассейна на территории нашего загородного дома и спала. Остальные девушки смеялись, плавали, разговаривали, а она просто уснула под палящим солнцем, словно ребёнок, уставший после долгой дороги. Я тогда молча подошёл, передвинул зонт так, чтобы солнечные лучи не обжигали её кожу, и сел неподалёку. Помню, как смотрел на неё и не мог понять, что со мной происходит. Такая красивая. Такая тихая. Такая настоящая. Словно не принадлежала этому шумному миру. — Глеб... — раздался тогда голос Оксаны. — Даже не думай влюбляться. Её сердце уже занято. Я ничего не ответил. Просто встал и ушёл. Но было уже поздно. С того самого дня моё сердце больше мне не принадлежало. Сначала я убеждал себя, что это пройдёт. Что это просто увлечение. Красивая девушка. Ничего больше. Я работал, строил бизнес, встречался с женщинами, жил своей жизнью. А потом женился. Именно тогда я окончательно понял, насколько глубоко увяз. На моей свадьбе присутствовала Мила. На ней было лёгкое жёлтое платье. Она улыбалась гостям. Смеялась. Поздравляла нас. И ни разу за весь вечер не посмотрела в мою сторону. Ни разу. А я видел только её. Свою невесту я почти не замечал. В тот день я впервые почувствовал, что такое ревность к человеку, который даже не подозревает о твоих чувствах. Мой брак продлился всего три месяца. Не потому что кто-то был плохим. Просто нельзя построить семью, если сердце давно принадлежит другой женщине. После развода я с головой ушёл в работу. Отец развивал бизнес в Америке. Мы с Оксаной остались здесь. Компания росла. Деньги появлялись. Влияние тоже. Со стороны казалось, что у меня есть всё. Кроме единственного человека, которого я хотел видеть рядом. Со временем я научился жить с этой болью. Не избавился. Просто привык. Как привыкают жить со старым шрамом. Он не исчезает. Просто становится частью тебя. А потом однажды позвонила Оксана. Её голос был странным. Напряжённым. Она попросила помочь Миле. Я приехал так быстро, как только мог. И когда увидел её... Бледную. Замёрзшую. Потерянную. Сломленную. Я понял, что погиб окончательно. Она подняла на меня свои глаза. И всё. Этого оказалось достаточно. Я снова утонул. На этот раз без возможности выбраться. С того дня её проблемы стали моими проблемами. Её страхи — моими страхами. Её боль — моей болью. Я больше не делил нашу жизнь на "её" и "мою". Для меня существовало только одно желание. Защитить. Спасти. Уберечь. Даже если ради этого придётся уничтожить весь мир. Когда я узнал, что Мила беременна, мне показалось, что кто-то вырвал сердце из груди. Я помню тот вечер до мельчайших деталей. Помню, как перестал слышать окружающих. Помню, как сжал кулаки до крови. Помню желание найти того, кто причинил ей боль. Найти и уничтожить. Но ни Мила, ни Оксана не назвали его имени. И мне пришлось смириться. Впервые в жизни я оказался бессилен. Я находился в Америке, когда Оксана разговаривала с Милой по телефону. Я случайно услышал часть разговора. Услышал самое главное. Мила родила. На следующий день я уже был дома.