Книга Без права на слабость, страница 33 – Hay Grig

— Нас больше нет.

Семь лет как нет.

— Мила...

— Ты пугаешь моего сына.

И тогда он произнёс слова, которые окончательно разорвали остатки моего сердца.

— Моего сына.

Время остановилось.

Артём испуганно прижался к Глебу.

А я вдруг поняла одну страшную вещь.

Ни разу.

Ни одного раза за все эти годы.

Он не был рядом.

Когда Артём сделал первый шаг.

Когда впервые сказал слово «мама».

Когда болел.

Когда плакал.

Когда учился кататься на велосипеде.

— Ошибкой было сюда приезжать...

Глеб произнёс это тихо, но в его голосе было столько напряжения, что я невольно закрыла глаза.

Он помог мне сесть в машину, словно боялся, что я просто не удержусь на ногах.

Наверное, так и было.

Я больше не чувствовала земли под собой. Мир вокруг расплывался, слова теряли смысл.

Лица превращались в размытые силуэты.

Где-то рядом сидел Артём, что-то рассказывал, потом уснул, прижав к себе недоеденный круассан.

Глеб отвечал ему.

Иногда смотрел на меня через зеркало заднего вида.

Но я уже почти не принадлежала реальности. Я снова была там.

Семь лет назад.

В том дне, когда моя жизнь закончилась.

Не помню, как мы приехали.

Не помню, как поднялась наверх.

Помню только, как закрыла дверь комнаты.

Щёлкнул замок и вместе с этим рухнула последняя плотина.

Здесь никто не видел меня.

Никто не слышал.

Никто не мог сказать:

«Будь сильной».

Я больше не хотела быть сильной.

Устала.

Боже...

Как же я устала.

Зайдя в ванную, я открыла воду на полную мощность.

Чтобы никто не услышал.

Чтобы даже стены не стали свидетелями моего позора.

Медленно опустилась на холодный кафель.

Обхватила голову руками.

И закричала.

Беззвучно.

Так кричат только люди, у которых больше нет сил жить с болью внутри.

Губы дрожали.

Плечи тряслись.

Я задыхалась собственными слезами.

Мне казалось, будто кто-то разрывает грудную клетку изнутри.

Говорят, время лечит.

Не верьте.

Оно не лечит.

Оно просто учит жить с ранами.

Учит улыбаться, когда внутри всё мертво.

Учит дышать, когда каждый вдох причиняет боль.

Учит притворяться счастливой.

Но стоит прошлому вернуться... И все швы расходятся вновь.

Словно их никогда не существовало.

Семь лет.

Семь проклятых лет.

Я хоронила любовь.

Хоронила воспоминания.

Хоронила надежду.

А сегодня узнала, что всё это время хоронила себя.

Потому что человек, которого я любила до безумия, даже не принадлежал мне.

Никогда.

Я не помнила, сколько просидела на полу.

Час.

Два.

Вечность.

Руки и ноги онемели.

Тело больше не слушалось.

И вдруг сквозь шум воды я услышала голос.

Такой знакомый.

Такой родной.

Такой необходимый.

— Мила, любимая... открой дверь.

Глеб.

В его голосе было столько тревоги, что сердце болезненно сжалось.

Я медленно поднялась.

Пошатываясь подошла к двери.

Открыла.

И замерла.

Он стоял напротив.

Уставший.

Взволнованный.

С покрасневшими глазами.

Наверное, всё это время сидел под дверью.

Ждал.

Чтобы я не осталась одна и в этот момент что-то внутри меня окончательно сломалось.

Я резко шагнула вперёд, обвила руками его шею.

Прижалась губами к его губам.

Словно утопающий хватается за последний спасательный круг.

Словно он был единственным человеком, способным удержать меня на поверхности.

Единственным человеком, который никогда не причинял мне боли.

Единственным человеком, который всегда оставался рядом.