Книга Стань моей стеной, страница 86 – Ксюша Иванова

— Да все нормально. Жива, не ранена, — объясняет откуда-то сзади Мик. потом зовет ее. — Саш! Подойди к нему! Иначе этот ненормальный не успокоится!

Она подбегает, падает рядом на колени. Обхватывает ладонями мое лицо. Плачет. Ромки нет!

— Где он? — в ужасе спрашиваю я. — Где Ромка?

— Все нормально. Здесь он. С Настей!

— Плачешь чего? — с трудом выдыхаю я. Говорить больно — губы разбиты в хлам.

— Ты весь в крови! — рыдает она. — Арс, отпустите его!

— Генерал приказал всех в участок для выяснения!

— Чего-о? — психую, не понимая. Они что, и Сашу в обезьянник собрались засунуть?

Меня все-таки усаживают, облокачивая на стену, не снимая наручники. Саша рядом, вжимается в плечо. Внимательно рассматриваю комнату. Амирханов "отдыхает" возле стеночки. Морда разбита. Довольно улыбаюсь — мать родная его теперь не узнает, даже когда подлечится — зубы повылетали, нос сломан, челюсть вроде бы тоже... Наш капитан сидит на стульчике, сжимая руками голову. Да, кэп, походу, ты встрял! Мик прислонился к перилам и смотрит вниз — ждет своего начальника не иначе. Экстренно протрезвевший, но все еще благоухающий перегаром Арс — на корточках рядом со мной. Оба друга в брониках. Внизу, на первом этаже голоса, шаги. Разбираю голос отца. Ну, и как отмываться теперь будем? Ох, и натворил я...

Поднимается по лестнице. Становится рядом с Миком. Смотрит на меня немного презрительно.

— Просил же пару дней потерпеть! — с упреком бросает мне.

Закипаю.

— Я бы терпел, а он бы ее тут... Познакомься "папа", это — моя невеста, Саша. Саша — это мой отец.

— Это все-таки ее муж. По закону.

— Это — моя женщина. Без всяких законов. И, возможно, мать твоего внука.

— Ты беременна? — спрашивает отец, обращаясь к Саше, и явно теряя ко мне всякий интерес. Вижу, как выражение его лица, всегда хладнокровно-сдержанное, вдруг дает трещину — прорывается что-то человеческое, живое.

Требовательно смотрю на Сашу! Скажи ему!

Она с сомнением пожимает плечами.

— Скорее всего нет...

— Скорее всего да! — рявкаю я. — Ее в отдел нельзя! И в обезьянник тем более!

— Та-ак, — задумчив рассматривает нас отец. — Микаэл, давай этого в скорую, капитана к нам оформи — поговорить с ним надо.

— Причина?

— Подозрение на 241. Организация занятия проституцией...

— Да вы что? — возмущается Мацуков. — Да как вы смеете?

— А чего вы так испугались, капитан? Мы просто пообщаемся. Вы же знаете, что в нашем ведомстве нет рычагов для возбуждения уголовного дела. Пообщаемся и передадим вас туда, куда нужно... — "уговаривает", защелкивая наручники на его руках Мик. — Арс, оформи Амирханова в больничку. И охрану сделай ему из своих.

— Сделаем! — подхватывается Арс.

— Эй! Эй! — напоминаю ему, пока не ушел. — Наручники!

— Александр Евгеньич? — спрашивает он разрешения у моего отца.

— Да расстегни уже! Куда он отсюда денется?

— Что с ним делать? — Арс сочувствующе поглядывает на меня и жалостливо на Сашу.

— Домой к себе депортируй его. И чтоб там по бумажкам вашим никак мой сын не упоминался... и невестка моя тоже... Просто задержание сутенеров. Сопротивление при задержании опять же. Мик объяснит этим... их права.

— Окей, — радуется Арс.

Отец разворачивает к лестнице, даже не посмотрев на меня.

— Александр Евгеньевич! — первой соображает Саша.