Книга Верни меня, страница 20 – Диана Каюмова

Я не торопился. Пусть говорит. Пусть думает, что контролирует ситуацию.

Когда с формальностями было покончено, она потянулась к чашке. Я перехватил её руку — легко, почти невесомо. Просто накрыл её пальцы своими. Кира замерла. Не вырвала руку. Не отдёрнула. Просто замерла и посмотрела на меня расширенными зрачками.

— Кира, — сказал я тихо. — Мы обсудили график. Теперь давай обсудим нас.

— Нас нет, — ответила она, но руку всё ещё не убрала. Её кожа была тёплой, и я чувствовал, как под моими пальцами бьётся её пульс — быстрый, сбивчивый.

— Ты в этом уверена?

Она молчала. Я провёл большим пальцем по её запястью — туда, где кожа была самой тонкой, где голубели вены. Её дыхание дрогнуло. Ресницы опустились на долю секунды.

Я знал это движение. Раньше она так же опускала ресницы перед тем, как подчиниться.

— Я помню всё, — сказал я, не повышая голоса. — Каждую ночь. Каждое прикосновение. Как ты дрожала подо мной. Как шептала моё имя. Как отдавалась полностью, без остатка. Ты думаешь, я забыл?

— Дима... — в её голосе появилась та самая хрипотца, которую я не слышал три года. Которая всегда предшествовала чему-то большему.

— Ты пришла в этом платье, Кира. Ты распустила волосы. Ты накрасила губы. Ты хотела, чтобы я смотрел. Я смотрю. Чего ты хочешь теперь?

Она вырвала руку. Резко, почти грубо, но я успел заметить, как её пальцы дрогнули, прежде чем она спрятала их под стол.

— Я хочу, чтобы ты был отцом для Веры, — сказала она, и голос снова стал ровным. Почти. — Не более.

— Лжёшь.

— Дмитрий, прекрати!

— Посмотри мне в глаза и скажи, что ты ничего не чувствуешь.

Она подняла взгляд. В её глазах был вызов — и страх. Страх не передо мной. Перед собой. Перед тем, что она всё ещё чувствовала, несмотря на все эти годы, несмотря на развод, несмотря на ту фразу, которую я сказал ей тогда и которую никогда себе не прощу.

— Я ничего не чувствую, — сказала она.

Я улыбнулся. Встал. Обогнул стол и сел рядом с ней — на соседний стул, так близко, что мои колени почти касались её бедра. Она не отодвинулась. Просто замерла, как кролик перед удавом.

— Если ты ничего не чувствуешь, — прошептал я, наклоняясь к её уху, — почему твои соски просвечивают сквозь платье?

Она вздрогнула. Её дыхание сбилось окончательно. Я видел, как её грудь поднимается чаще, как кожа на шее покрывается мурашками. Она ничего не ответила — просто смотрела перед собой, сжав губы в тонкую линию.

Я не стал продолжать. Не здесь, не сейчас. Я получил то, что хотел, — подтверждение. Она не забыла. Её тело помнило всё, что я с ним делал. И оно хотело повторения.

Я поднялся, бросил на стол купюру, покрывающую счёт с лихвой.

— Среда, — сказал я. — Я заберу Веру из парка в час. А потом, когда ты будешь готова говорить не только о графике, — ты знаешь мой номер.

Я развернулся и пошёл к выходу, чувствуя её взгляд спиной. Не обернулся. Не показал, что сам едва держу себя в руках. Но, выйдя на улицу, я остановился у витрины, перевёл дыхание и закрыл глаза.

Она была в шаге от того, чтобы сдаться. Я видел это. Чувствовал. Ещё немного — и она перестанет бороться. А когда она перестанет, я сделаю всё, чтобы она не пожалела.

Ни о чём.

Я сидела за столиком ещё минут десять после того, как он ушёл. Просто сидела и смотрела в одну точку на скатерти, туда, где только что лежала его рука поверх моей. Кожа до сих пор горела в том месте, где он провёл большим пальцем. Запястье. Самое уязвимое место. Он знал.