Книга Важнее слов, страница 31 – Миа Шеридан

Я распаковала свою пижаму и белье и отнесла свои туалетные принадлежности в крохотную ванную комнату. Собрала волосы в довольно неаккуратный пучок. Душ на меня подействовал просто замечательно – было приятно искупаться после дороги, наполняя ванную нежным ароматом моего геля для душа.

Вернувшись в комнату, я снова взглянула на свою пижаму, и то же волнение от ожидания чего-то остановило меня. Я просто еще недостаточно устала. Что удивительно, учитывая, что я рано встала и весь день провела в пути. Я стояла посреди комнаты, обернувшись в полотенце и пытаясь понять, что же мне делать. Может, бокальчик чего-нибудь в баре как-то поможет с моей неугомонностью. Я не то чтобы часто пила, особенно учитывая, что я столько проработала в парижском баре. Но эй, мне двадцать четыре. Разве это не то, чем занимаются другие двадцатичетырехлетние? По крайней мере, я немного выпью и понаблюдаю за людьми.

Я перебрала одежду, которую повесила в шкаф, и остановилась на платье серебряного оттенка, в ткань которого были вплетены серебряные нити. Выглядело оно довольно скромно – асимметричный вырез в виде буквы V на шее и юбка, что становилась шире вниз от бедер, – но стоило мне его надеть, и оно стало облегать мое тело так, что моя талия стала казаться совсем узкой, а декольте, наоборот, оказалось подчеркнуто.

— Ох, Клеменса, злой ты гений, – пробормотала я, осматривая себя перед зеркалом в полный рост и слегка оступаясь на серебряных туфлях. Они оказались чуть более удобными, чем на первый взгляд, так что, пошатываясь, я прошла в ванную, где сделала себе макияж и прическу, слегка закрутив ее и оставив несколько локонов обрамлять мое лицо. Я посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна результатом, хотя он и был предназначен только для меня.

* * *

Из бара доносились мелодичные звуки «La Vie en Rose», заманивая меня внутрь. Моя кровь неожиданно побежала по венам быстрее, ощущалось это как электрический ток, и выброс адреналина заставил меня споткнуться на ровном месте. Несмотря на то что я еле удерживала равновесие в туфлях, что мне одолжила Фрэнки, у меня возникло внезапное и очень настойчивое желание сейчас же побежать вперед, как будто я опаздывала к чему-то.

— Возьми себя в руки, Джессика, – пробормотала я себе под нос.

Мне нужно было успокоиться, унять свое волнение, которое росло с каждой минутой моего пребывания в этом сногсшибательном месте. Или я успокаиваюсь, или работа у меня не будет ладиться.

Я сделала глубокий вдох. Музыка и слова знаменитой французской баллады успокаивали меня. Я вошла в зал, на мгновение замерев в дверях. Зал просто завораживал, в нем царили оттенки глубокого синего, светло-голубого и золотого, а венчал все это великолепие резной бар у задней стены. Я почувствовала себя неуверенной, пока наблюдала за тем, как люди, сбившись в группки, болтают и смеются, пока хрусталь в люстрах множил блики света. Я прикусила губу и прошла дальше в зал, и кровь, что раньше была как электричество, успокоилась и уютно гудела. От этого я расслабилась, и мне захотелось сесть в одно из обитых мягкой тканью кресел, что выглядели так комфортно. «Побудь со мной», – шептало оно.

Я подошла к бару, и ко мне обратился бармен.

— Madame?

— Un verre de vin blanc s'il vous plaît^[3].