Книга Падающие искры, страница 91 – Кэтрин Коулc

Слезы обожгли глаза, и я еще крепче сжала руку Калдера.

Мама сцепила пальцы перед собой так сильно, что побелели костяшки.

— Я люблю свою дочь, но я также ее знаю. Нельзя привязать ребенка к велосипеду и укатить на несколько недель. Или тащить их на веревках вниз по обрыву. Ты же должен это понимать.

Но дело было вовсе не в этом. Просто она искренне считала, что я недостойна Калдера. Что бы я ни делала, я всегда буду для нее разочарованием. Недотянувшей. Пропащей. Ни разу в жизни не бывшей достаточно хорошей.

Я высвободила пальцы из руки Калдера. У меня не нашлось слов ни для матери, ни для кого-либо еще в этой комнате. Было слишком больно. Я просто развернулась на каблуках и вышла за дверь.

Дверь не хлопнула, как это обычно бывало у Хэдли. Я услышал лишь тихий щелчок замка, потому что в комнате воцарилась гробовая тишина. Несколько мгновений никто не двигался.

Первым опомнился Хейз. Он поднялся со своего стула и повернулся лицом к матери.

— Да что с тобой такое?

Джулия несколько раз моргнула, словно пытаясь сфокусировать взгляд на сыне.

— Хейз, ты же знаешь, она не готова быть матерью. Я не хочу, чтобы Берди и Сейдж пострадали…

— Хэдли была рядом с ними с самого их рождения. Они любят ее и чувствуют ее поддержку, — возразил Хейз.

Дело было даже не в этом. Мои дочери чувствовали, что она их понимает. И я начинал осознавать, что этот бесценный дар родился из ее собственной боли. Хэдли знала, каково это — когда тебя постоянно не замечают и понимают превратно. Она знала, как это больно, когда человек, который должен любить тебя больше всех на свете, думает о тебе самое худшее.

Хейз покачал головой.

— Это ненормально. Тебе нужно лечиться.

У Джулии отвисла челюсть. Она оглядела комнату, переводя взгляд с одного лица на другое.

Выражение лица Гейба можно было описать только одним словом. Опустошение. Словно он впервые по-настоящему осознал, сколько дров наломала его жена за эти годы.

— Джулия, — прошептал он.

Она мгновенно выпрямилась.

— Ты-то знаешь, Гейб. Через что она заставила меня пройти за все эти годы. Все эти ненужные переживания, пока она гонялась за очередными причудами. И теперь я же оказалась плохой из-за того, что назвала ее безответственной?

— Это ты здесь безответственная, — вмешался я.

Джулия резко повернулась в мою сторону.

— Что, прости?

— Ты безответственно бросаешься словами. Прекрасно знаешь, как сильно они ее ранят. Мне кажется, какая-то часть тебя получает от этого удовольствие. Возможно, ты даже не осознаешь этого. Но тебе нравится мстить ей за те переживания, которые она тебе доставила. Это не любовь.

Пятна на ее щеках стали еще темнее.

— Никогда бы не подумала, что именно ты скажешь мне такое.

Я заиграл желваками, изо всех сил стараясь сдержать ярость.

— Ты была мне матерью больше, чем моя собственная, но я никогда больше не позволю тебе так относиться к Хэдли. Я слишком долго стоял в стороне. И никогда себе этого не прощу. Но сейчас с этим покончено.

— Он прав, — добавил Хейз. — Ноги моей не будет на семейных ужинах, пока ты не пойдешь к психотерапевту. Тебе нужно разобраться, почему ты не можешь любить свою дочь такой, какая она есть, а вместо этого пытаешься растоптать ее и переделать в кого-то другого.

— Хейз, — прошептала Джулия. — Ты не можешь позволить ей настроить тебя против меня.