Книга Падающие искры, страница 25 – Кэтрин Коулc

— Большего мне и не надо.

Входная дверь скрипнула, и на крыльцо выглянул Гейб.

— Все нормально?

— Сам как думаешь? — огрызнулся Хейз.

Гейб понурил плечи и прикрыл за собой дверь.

— Хэдли уехала?

Это прозвучало как вопрос, хотя спрашивать тут было нечего. Гейб уже должен знать, что в любой непонятной ситуации его дочь сразу сваливает, чтобы побыть одной.

— Ты говорил с мамой? — спросил Хейз.

Гейб облокотился о перила крыльца и поджал губы.

— Говорил. Не уверен, что она меня услышала. Сейчас драит кухню.

— Твою мать, — процедил Хейз.

Джулия в режиме генеральной уборки — это всегда плохой знак.

Я отклеил еще один кусок этикетки от бутылки.

— А где Шай?

— Ушла в конюшню.

Я даже не услышал, как она перебежала через гравийную дорожку к конюшне, где жили ее любимые лошади и где прямо над стойлами находилась ее жилая мансарда. Впрочем, Шайло умела растворяться в воздухе и появляться из ниоткуда как никто другой.

У Хейза на щеке заходил желвак.

— Она как?

— Сам знаешь, она не любитель торчать тут, когда воздух так и трещит от напряжения. Но, думаю, нормально.

Пожалуй, это было единственное, что объединяло сестер. Желание свалить. Черт, да у Беккета была та же фигня. Из всех детей Истон только Хейз упорно оставался на месте.

В кармане завибрировал телефон. Я достал его и глянул на экран — напоминалка о том, что мелких пора везти домой и укладывать спать. Я поднялся на ноги.

— Мне пора. Девчонкам завтра в школу.

Гейб хлопнул меня по плечу.

— Конечно-конечно. Смотри не забудь почитать им перед сном.

— Никогда не забываю.

Хейз коротко кивнул мне.

— Помни, о чем мы договорились.

— Помню.

Стоило мне открыть входную дверь, как прямо передо мной с торможением вылетела Берди. Она заглянула мне за спину, пытаясь рассмотреть что-то за моей широкой фигурой.

— А где Хэдли? — Сзади показалась Сейдж, согласно кивая.

— Поехала домой.

Сейдж воровато покосилась в сторону кухни, где Джулия вовсю самозабвенно драила столы.

— Потому что она разозлилась на маму Джулс?

Я прижал дочку к себе. Сейдж слишком тонко чувствовала чужие эмоции, и этот груз ложился на ее крошечные плечи.

— Думаю, Хэдли просто обиделась. В семьях все сложно, и иногда нам трудно ладить друг с другом.

— Но мы-то ладим, — вставила Берди.

— Почти всегда. Но ты ведь тоже пару раз хлопала дверью перед моим носом, — напомнил я ей.

Берди залькала румянцем.

— Но я потом всегда прошу прощения, и мы миримся. А мама Джулс и Хэдли, по-моему, никогда не мирятся.

Тут она попала в самую точку. Я вообще не помню, когда Хэдли и Джулия в последний раз нормально разговаривали. Ну, так, чтобы хоть попытаться услышать друг друга. Я посмотрел сверху вниз на своих девочек. Даже представить не мог, чтобы у меня с ними когда-нибудь начался такой разлад.

— Твоя правда. Мы извиняемся. И это самое главное, что нужно делать. А еще — говорить друг другу, как сильно мы друг друга любим.

Берди уткнулась мне в бок с другой стороны.

— Люблю тебя, папочка.

— И я тебя.

— И я тоже! — подхватила Сейдж.

— И я тебя, Лютик.

Берди задрала голову, заглядывая мне в глаза. Ее губы расплылись в хитрой улыбке.

— Раз уж ты меня так сильно любишь... Купишь мне скейтборд?

Я аж расхохотался.

— Ну и наглая же ты.

— Это значит «да»?

— Это значит, я подумаю.