Книга Падающие искры, страница 17 – Кэтрин Коулc

— Легче сказать, чем сделать.

Хэдли подняла на меня глаза, ветер трепал ее волосы, бросая их на лицо.

— Почему?

— Потому что я понятия не имею, что буду делать, если потеряю тебя.

Потому что я не знаю, что буду делать, если потеряю тебя.

Слова Калдера всю неделю крутились у меня в голове, сменяя друг друга по кругу. Я знала, что та авария оставила на нем глубокий след. Знала, что после того дня все изменилось. Но теперь, когда я так отчетливо увидела причину, это многое меняло. Больше болеть не перестало, но я хотя бы поняла.

Я смотрела на пожарную часть в лучах утреннего солнца, заставляя себя выйти из внедорожника и пойти внутрь. После того дня в парке между нами с Калдером все стало иначе. Словно мы оба начали ходить друг вокруг друга на цыпочках.

Было приятно сознавать, что ему не все равно. Что он больше не хочет делать мне больно, как делал до этого. Но в то же время меня это бесило. Я скучала по нашей прежней непринужденности, по полному комфорту и умиротворению.

Возможно, когда-нибудь это вернется, но уверенности не было. Не тогда, когда ни один из нас не готов уступить. Я не могла отказаться от того глотка свободы, который дарили мне байк и скалолазание, а Калдер не мог волшебным образом стереть из памяти травму, из-за которой все это ненавидел. Оставалось лишь надеяться, что у меня получится лучше скрывать от него свои увлечения.

От этой мысли к горлу подступила тошнота. Получалось, я должна скрывать свою суть от единственного человека, который принимал меня настоящую.

Телефон в подстаканнике зажужжал. Я взяла его и провела пальцем по экрану.

Хейз: Ты же придешь на ужин?

Я недовольно нахмурилась.

Я: Передай маме, что я уже обещала быть.

Мобильный зазвонил. Вздохнув, я приняла вызов. Ничего говорить не стала, просто ждала, пока Хейз начнет первым.

— Я знаю, что ты не в восторге, но ей важно, чтобы мы все собрались.

Хейзу легко говорить. Он у нас золотой мальчик. Шериф округа и вечный мамин любимчик. Наверное, потому, что всегда идет у нее на поводу.

— Тебе-то просто, — отрезала я.

В трубке хлопнула сетчатая дверь — Хейз вышел на крыльцо своего дома.

— Мне жаль, что у вас сейчас все так сложно. Постараюсь взять удар на себя, насколько смогу.

— Спасибо, Бабби.

Я прямо-таки видела, как Хейз морщится от своего детского прозвища.

— Просто постарайся не опаздывать, ладно?

— У меня утренняя смена. Буду вовремя. Мне пора, а то опоздаю.

— Люблю тебя, Хэдс.

— И я тебя.

Проблема была не в нехватке любви. Просто моей семье, похоже, хотелось, чтобы я стала кем-то другим. И от этого тянуло лишь сбежать от них куда подальше.

Я подхватила сумку и вылезла из машины. Наверное, это неправильно, но я надеялась, что сегодня будет много вызовов. Кожа чесалась, словно стала мне мала, нужно было срочно чем-то заняться. Я дошла до такой кондиции, что готова была сама вызваться убирать за Маком.

Стоило толкнуть входную дверь, как меня встретил запах яичницы с беконом и доносившееся из кухни пение Мака. Я невольно улыбнулась.

Он выставил на длинную барную стойку поднос, а затем обошел ее, сгреб меня в охапку и закружил в танце, продолжая петь. Мак крутанул меня и эффектно наклонил назад.

— Доброе утро, дорогуша.

Я похлопала его по широкой груди, когда он меня отпустил.