Книга Бархатная ловушка, страница 86 – Лара Читай

— За детей, — улыбается Катя.

— За тех, кого с нами нет, — тихо произносит Алина, и все замолкают.

Она думает о Елене, которая умерла три года назад. О своём отце, которого она никогда не знала. О тех женщинах, которых не удалось спасти. О тех, кто не смог уйти, как она.

— За них, — говорит Марк. — Чтобы память о них жила.

— За них, — повторяют все.

Алина смотрит на дочь, которая кормит щенка с ладони, на мужа, который держит её за руку, на друзей, которые стали семьёй, и чувствует, как прошлое отпускает окончательно. Не забывается — нет, такое не забывается, — но перестаёт быть тюрьмой.

«Я свободна», — думает она.

После ужина они выходят во двор — смотреть на звёзды. Небо чистое, морозное, звёзды крупные, как бриллианты.

— Мама, а где живёт Бог? — спрашивает Варя, задрав голову.

— Везде, — отвечает Алина. — В небе, в снегу, в тебе и во мне.

— А он меня видит?

— Конечно. Он видит всех, кто делает добро.

Варя задумывается, потом кивает, будто соглашаясь с чем-то важным.

Снег в Петербурге шёл уже третьи сутки — город утопал в белом безмолвии, и даже привычный шум проспектов казался приглушённым, почти нереальным. Алина стояла у окна своей мастерской — теперь уже не дома, а в собственном архитектурном бюро, которое она открыла два года назад, — и смотрела на Неву. Река замерзла, по ней ходили люди, где-то катались дети на коньках.

— Алина Александровна, — в дверь постучала секретарша, молоденькая девушка с хвостом на макушке. — К вам посетительница. Без записи, но говорит, что срочно.

— Пусть заходит, — Алина поправила блузку, села за стол.

Женщина, которая вошла, выглядела на износ — лет сорок, с синяком под глазом, в старом пальто, которое явно не грело. Она мяла в руках шапку, смотрела в пол, молчала.

— Меня зовут Алина, — сказала Алина мягко. — Вы можете говорить свободно. Здесь вас никто не осудит и не тронет.

— Меня зовут Татьяна, — женщина подняла глаза — в них стояли слёзы. — Я прочитала о вас в интернете. О том, что вы создали фонд. О том, что помогаете таким, как я.

— Помогаю, — кивнула Алина. — Рассказывайте.

Татьяна рассказывала полчаса. О муже, который пил и бил, о детях, которые боялись возвращаться домой, о том, что она уже трижды уходила и трижды возвращалась — потому что некуда было идти.

— Я больше не могу, — сказала она, вытирая слёзы. — Он убьёт меня. Или я его. Я не хочу в тюрьму. Я хочу жить.

— Будете, — сказала Алина. — Мы поможем. У нас есть убежище, юристы, психологи. Вы не одна.

Она протянула Татьяне визитку фонда — «Точка опоры», который уже работал в пяти городах России, — и написала адрес убежища на обороте.

— Поезжайте туда прямо сейчас, — сказала она. — Я позвоню, вас встретят.

— Спасибо, — Татьяна заплакала. — Спасибо вам.

После её ухода Алина долго сидела за столом, глядя в окно. В голове крутились воспоминания — её собственная история, такая же, как у Татьяны. Только с другим финалом.

«Мы выжили, — подумала она. — Выжили и стали сильнее».

В офисе фонда в Петербурге сегодня был праздник — пять лет со дня открытия. Ксения, которая теперь управляла всей сетью, приехала из Москвы с мужем и тремя детьми. Дмитрий нянчил младшую — полугодовалую Машу — и выглядел при этом совершенно счастливым.