Книга Невеста для Белой Короны, или как не влюбиться и не умереть во Дворе, страница 27 – Анна Флин

Лианна не скрывает того, что ничего не поняла.

— Второй — Кайрен.

Она чуть смягчается, когда произносит это имя, и я это замечаю.

— Он всегда был в тени старшего брата. Очень способный, но сомневающийся. Он винит себя почти за всё, что идёт не так, даже если не имеет к этому отношения. При этом держится уверенно, умеет скрывать эмоции. Говорят, он самый справедливый из братьев.

— Любимый тип маньяков, — отмечаю я.

Лианна кивает, будто понимает больше, чем говорит вслух.

— Третий — Элиар.

Вот тут она запинается. Почти незаметно, но достаточно, чтобы я это уловила.

— Он хитрый, — продолжает она осторожно. — Очень. Умеет говорить так, что ему верят. Умеет улыбаться так, что забывают думать. Его любят при дворе, его обожают женщины, ему многое прощают. Его называют лисом. И он этим гордится.

Я криво улыбаюсь, чувствуя, как внутри поднимается знакомое раздражение. Видела я этого лиса — видела, как он орёт, как дикий зверь, когда что-то идёт не по его сценарию, как срывается, теряет лоск и начинает пугать голосом вместо ума. Очень показательное зрелище.

Лианна сглатывает. Кажется, Элиар — тема опасная.

— И последний… — она делает паузу, подбирая слова. — Его зовут Сайр.

Имя звучит глухо, почти пусто, как эхо в закрытом помещении.

— Он отстранённый. Безразличный. Кажется, ему всё равно — на отбор, на трон, на женщин, на братьев. Его считают слабым, но скорее… уставшим. Говорят, он давно смирился с тем, что проиграет.

Я закрываю глаза на секунду, делая медленный вдох.

— Типичный Водолей, — произношу вслух. — Всё понял про жизнь слишком рано и решил лечь на дно, пока остальные бьются за приз.

Лианна смотрит на меня с недоумением, явно не понимая, при чём здесь какой-то водолей, но предпочитает молчать.

— Всё? — спрашиваю я, открывая глаза.

— Есть ещё слухи, госпожа… — осторожно говорит она.

Я устало выдыхаю и провожу ладонью по лицу.

— Вот с них и надо было начинать, — произношу я. — Продолжай.

Лианна колеблется. Это заметно сразу — по тому, как она машинально поправляет складку на юбке, которой не нужна правка, как задерживает дыхание на полсекунды дольше обычного, как смотрит не на меня, а куда-то мимо, словно надеется, что слова сами выпадут из воздуха и ей не придётся брать за них ответственность. Дворец учит этому быстро: думать, прежде чем говорить, и ещё раз подумать, прежде чем сказать правду.

— Во дворце… много говорят, госпожа, — начинает она осторожно, будто проверяет воду носком сапога. — Стены слушают не хуже, чем люди.

Я хмыкаю.

Лианна шумно выдыхает, словно решается прыгнуть.

— Про Альдерика говорят, что он не спит.

Приподнимаю бровь, чуть наклоняя голову.

— В смысле «не спит»? В поэтическом или в клиническом?

— В прямом, — отвечает она. — Он почти не отдыхает. Работает ночами, проводит часы в зале советов, читает отчёты, приказы, старые хроники. Слуги шепчутся, что он боится закрывать глаза.

Я медленно усмехаюсь.

— Прекрасно, — тяну я. — Первый кандидат с хроническим выгоранием, паранойей ответственности и контролем на грани обсессии. С таким трон либо удерживают мёртвой хваткой, либо тащат его за собой в пропасть, даже не заметив.

Лианна нервно улыбается — ровно настолько, чтобы не показаться дерзкой.

— Ещё говорят, что он не доверяет женщинам. Совсем. Он держит их на расстоянии.