Книга Вижу тебя, Лили, страница 18 – Анна Флин

Остаюсь сидеть в кресле, обхватив себя руками, и жду.

Время тянется бесконечно.

Спустя пять часов…

Пять часов. Долгих, мучительно растянутых, как вязкий мёд, часов. Я не знаю, куда себя деть. Время будто застыло, каждая минута кажется бесконечной, а мысли в голове бегают по кругу.

Сначала просто сижу в той же комнате ожидания, вцепившись в пластиковый стаканчик с остывшим кофе. Пью его медленно, бездумно, почти не чувствуя вкуса. Пальцы дрожат. Может, стоило бы пойти в кафе, но каждый раз, когда я думаю об этом, что-то внутри меня сжимается. Как я могу есть, когда бабушка лежит на операционном столе?

И внезапно всплывает мысль, которая всегда приходит в такие моменты, как незваный гость, от которого не спрятаться.

А если что-то случится?

Бабушка – единственный родной человек, который у меня есть. Единственный, кто остался.

Маму и папу забрала авария. Мне часто кажется, что я помню ту ночь – не события, а чувства: как небо в голове стало тёмным, как будто выключили свет. После похорон бабушка забрала меня к себе, крепко прижимая к груди, будто боялась, что я исчезну так же внезапно. Она стала мне домом – и матерью, и отцом, и всем, что у человека может быть.

И больше совсем никого нет.

Каждый раз, когда я думаю об этом, внутри что-то трескается. Пусть не громко – но больно.

Сижу, сжимая стакан, как спасательный круг, и понимаю: если я потеряю бабушку… мне просто некуда будет возвращаться.

Но сидеть на одном месте невыносимо. Поднимаюсь, прохожу по коридору, рассматриваю линолеумный пол, белые стены с картинами, которые должны, наверное, успокаивать пациентов и их родственников. Меня они не успокаивают. Мне кажется, что больница давит на меня своими стерильными стенами, приглушёнными голосами медсестёр и редкими звуками шагов по коридору.

Наконец решаюсь позвонить Софи.

— Лили? – Её голос мгновенно наполняется тревогой. – Что случилось? Как бабушка?

Открываю рот, чтобы сказать, что всё в порядке, что я держусь, но вместо этого губы предательски дрожат. И вдруг, прежде чем осознаю, что происходит, начинаю рыдать.

— Она… она на операции… – Слова срываются с губ, прерывистые и слабые. – Я так боюсь, Софи. Что, если… что, если она не…

— Нет, не думай так, – быстро перебивает она меня, её голос мягкий, но твёрдый. – Лили, ты слышишь меня? Ты не одна. Я знаю, что это страшно, но твоя бабушка сильная. Она справится.

Всхлипываю, вытирая лицо рукавом.

— Я просто… не знаю, что делать с собой.

— Ты ела хоть что-то?

Молчу. Это ответ само по себе.

— Лили, иди поешь.

— Я съела йогурт и тост утром, – бормочу в ответ.

— Это хорошо, но тебе нужно больше еды во время стресса, – настаивает Софи.

Закатываю глаза, но в глубине души понимаю, что она права.

— Спасибо, – говорю я тихо, возвращаясь к разговору. – Ты правда мне помогаешь.

— Конечно, глупышка, – отвечает Софи мягко. – Я всегда рядом.

Мы прощаемся, и я возвращаюсь в комнату ожидания.

Не зная, чем заняться, достаю телефон. Захожу в почту магазина – бабушкин книжный бизнес всё ещё должен работать, даже если её сейчас нет рядом. Вижу пару заказов на книги, сообщения от поставщиков. Всё это кажется таким далеким и неважным, но я заставляю себя обработать заказы. Что ещё мне остаётся делать?

Захожу в соцсети магазина, отвечаю на пару сообщений, обновляю пост с рекомендацией книг. Открываю страницу магазина, вижу, что люди пишут слова поддержки. Это странное ощущение – видеть, как посторонние люди, многие из которых никогда не встречались с бабушкой, беспокоятся о ней.