Книга Два сюрприза для бывшего, страница 27 – Виктория Радецкая

Солнечные блики танцуют на белоснежной скатерти, отражаясь в хрустальных бокалах. Этот ресторан производит очень странное впечатление. Он похож и не похож на другие дорогие рестораны, в которых я бывал многократно. Дорогой декор, посуда, идеальное обслуживание. Однако здесь стоит странная тишина — люди есть, но они почему-то стараются говорить потише. Может, это от того, что они обсуждают темы не для посторонних ушей. Ведь у женщин тяжелые случаи и, скорее всего, люди не хотят, чтобы другие о них услышали. Или просто думают, что чем тише — тем меньше об этом услышит судьба-злодейка. Чем тише — тем больше шансов, что пронесет, и ничего плохого в итоге не произойдет. Еще, при всем идеальном обслуживании, заметно, что к беременным свое отношение. Официанты сверяются со своими планшетами и очень медленно принимают заказы. — Марин, а чего они сверяют? Вот и ты заказывала, а парень все сто раз перепроверил. — У них забиты наши диеты и предписания, — отвечает жена, делая глоток воды. Тут ей никто не даст бокала вина, можно быть уверенным. А это уже большой плюс пребывания в санатории. — Если женщина заказывает по меню ресторана что-то ей не положенное, официант скажет и попросит заменить. — У тебя какие предписания? — Практически никаких. Благодаря каким-то волшебным таблеткам совсем прошел токсикоз. Мне можно есть все, кроме того, что всем беременным не полезно. Ну-у-у, алкоголь, например. Еще мне нельзя морепродукты. — О, твое любимое! Ничего. Потерпеть до родов, а дальше сможешь вернуться к своему любимому. И опять я радуюсь, что Марина здесь. Ей самой силы воли дома явно не хватало отказаться от любимой еды. Я механически поправил салфетку на коленях, украдкой изучая женщину напротив. — Мне кажется, ты здесь себя чувствуешь комфортно, — осторожно говорю я, отрезая кусок стейка. — Про работу не спрашиваешь. Они тебе звонят? Не очень допекают? Я стараюсь выделять время и контролировать, что там происходит. Марина отвечает не сразу. И в глазах опять мелькает знакомый — Алёнин — испуг. Она поднимает взгляд. Глаза Марины. Или Алёны? Мне кажется, я снова начинаю сходить с ума. — Не очень, — неожиданно улыбается она. — Берегут. Уверена, у меня организм и мозги перенастраиваются на ребенка. Это ведь хорошо? — Очень хорошо! Твой трудоголизм подождет, — я тоже улыбаюсь в ответ. И это правда. Я расслабляюсь. Я рад, что Марина стала мягче, теплее. Беременность? Или что-то еще? Между нами повисла пауза, наполненная звоном посуды и далекими голосами других гостей. Я ловлю себя на том, что снова ей верю. Одно дело — слова детектива. Совсем другое — когда ты сам понимаешь, что все в порядке. — Ты не против, если я съезжу к Алёне? — спрашиваю я вдруг, наблюдая за её реакцией. Ложка в руке Марины дрогнула. — Зачем? И откуда ты знаешь, что она здесь? Хм, действительно. Марина за детектива меня по головке не погладит. Сразу вернется ее крутой характер. — Мне сказали. Я… звонил вашей матери. Она сообщила, что Алёна серьезно больна, но находится под твоим… крылом, так сказать. Но я не знал, что она здесь. Просто хотел ее навестить. — Да… — она явно собирается с мыслями. — У неё проблемы с сердцем. Реабилитация. Она живет неподалеку.

В санатории только беременные, но врачи отличные, широкого профиля… Думаю, надо сначала у нее спросить, хочет ли она тебя видеть… после всего… — С сердцем? — я нахмурился. — Раньше у неё с этим не было проблем. А после чего — всего? Столько лет прошло. — Она ничего не забыла, — Марина опустила взгляд. — Она не простила тебя. Я кивнул, но в голове уже крутится: «Ложь? Или правда?» Уверен, Марина не в восторге от моего желания навестить ее сестру. — За что меня не прощать? Она исчезла, пропала. Скорее, это мне надо ее винить в нашем расставании. Ты же знаешь. — В каком смысле? Я с удивлением вижу на ее лице непонимание. — Марин, в самом прямом. Не придуривайся. Ты по-прежнему ревнуешь к Алёне. Вот и весь ответ. — Ты ушел… ко мне, — она растягивает фразы, как по тонкому льду идет. — Понятно, что она тебя обвиняет во всем. — Марин, мы это с тобой обсуждали. Да, наверное, Алёна ревновала тогда к тебе. Но мы встречались только по делу. Она могла бы со мной обсудить этот момент, и я бы все объяснил. Но она решила уйти по-английски. Не объяснившись. И лишь после мы с тобой начали встречаться. А она сделала из меня какого-то монстра. Хотя теперь-то я понимаю, что у нее уже был мужик. Она же залетела, родила сына. Сколько раз мы с тобой об этом говорили. Так что не ревнуй хоть ты. Не уподобляйся. Я чувствую, как по спине пробежали мурашки. Опять этот взгляд испуганного олененка. Опять передо мной Алёна. Хочется зажмуриться. — Давай я ее спрошу, хочет ли она тебя видеть, — повторяет женщина напротив, и я слышу знакомые, уверенные Маринины интонации. — Какова бы ни была настоящая история, она может не захотеть. Ее можно понять. — Согласен, — киваю. — А тот врач… С которым ты ужинала… Она замирает. — Ты следишь за мной? Откуда ты знаешь про врача? Я тебе не рассказывала. М-да, плохой из меня шпион. Что ж я все пробалтываюсь и пробалтываюсь! — Я не мог до тебя дозвониться… Переволновался и позвонил на номер санатория. Мне сказали, что ты в ресторане с врачом… Ложь дается мне с огромным трудом. Словно я погружаюсь в болото все глубже. Марина вздыхает, кладет руку на живот — этот жест, такой естественный, такой материнский, заставляет мое сердце сжаться. — У меня… фобия. Боюсь выходить одна. Даже ем в своей комнате. Он просто сопровождал меня. В ресторан. И потом, погулять. — Ты боишься выходить одна? — я старательно удивляюсь. — Ты всегда была такой смелой. Чего это вдруг? — Беременность, — она смотрит на меня, и в её глазах такая уязвимость, стеснительность из-за своей слабости. Я понимаю, что это не игра. И Марину смущают собственные, новые ощущения. И в этот момент я ей верю. Мне лишь не нравятся мои мысли, которые набрасываются ураганом. И почему я сомневаюсь в своей жене?! Такое впечатление, что я тоже беременный. Впрочем, говорят, что мужья начинают так себя ощущать — между нами ведь тонкая, но такая прочная связь. Общий ребенок! Я уезжаю, глядя в зеркало заднего вида на её силуэт в дверях. Марина кутается в шубку и машет мне рукой. Где-то в глубине души, под слоем надежды, змеится холодный вопрос: — А если нет? Если это Алёна? Слишком много странностей. Слишком!