Книга Два сюрприза для бывшего, страница 14 – Виктория Радецкая

Когда дверь за Мариной закрывается, я выхожу на балкон и смотрю, как отъезжает машина. Меня передергивает то ли от холода, то ли от ужаса, застывшего внутри. В машине сидит не моя жена. И теперь я это знаю точно.

Шампанское обжигает горло, будто я пью какой-нибудь семидесятиградусный абсент. Но я делаю еще один глоток, притворяясь, что не замечаю, как Матвей следит за моей рукой. Его взгляд — как рентген, просвечивающий насквозь. — Ты уверена, что тебе можно? — спрашивает он, и я чувствую, как по спине бегут мурашки. Он задолбал этим вопросом, хотя при нем я стараюсь пить пореже. — Можно, — отвечаю я чересчур бодро. — Врач разрешил немного. Вру. Врач не разрешал. Врач вообще не существует. Точнее, она принимает не меня, а Алёну. И нет — ей нельзя пить. Алёна могла бы себе позволить бокал красного, но у нее жуткий токсикоз… Третий бокал. Я пью жадно, будто это не шампанское, а глоток свободы. Алкоголь разливается теплом по телу, притупляя постоянную дрожь в пальцах. Я без конца думаю о том, что после Нового года пройдет всего несколько дней, и сюда явится беременная сестра. Да, она уедет уже на следующий день, но мне бы пережить эти сутки. Придется переночевать в снятой мной для нее квартире, которая мне напоминает больничную палату. Когда я выбирала квартиру, так не казалось. А сейчас белизна режет глаз. — Ты сегодня много ешь, — замечает Матвей. Его глаза — холодные, изучающие. — Гормоны, — автоматически отвечаю я, накладывая себе еще икры. Черт. Настоящая беременная Алёна ненавидит икру. У нее аллергия, а теперь еще и тошнит от всего подряд. Ест только пресную курицу и солеными огурцами хрустит. Но я не могу остановиться. Мне нужно это — ощущение нормальности, хоть на несколько часов перестать играть роль беременной. Эдакий подарок на Новый год. Я смеюсь слишком громко над глупым анекдотом по телевизору. Матвей не смеется. Он просто смотрит на меня — так, как будто видит впервые. — Ты сегодня… другая, — говорит он медленно. Сердце замирает. На нервной почве я часто делаю странную вещь: пытаюсь быть похожей на Алёну, хотя все должно происходить наоборот. Это она должна играть мою роль. Но я понимаю, что Матвей перед отъездом в санаторий и потом, навещая «меня», будет видеть беременную Алёну. Значит… это мне надо стараться стать ею. Получается хреново. А Матвей со своими «тебе это можно?», «ты другая» уже достал! — Просто расслабляюсь, — я делаю последний глоток. Бокал практически пуст. Рука дрожит. Хочется налить еще, но я боюсь реакции Матвея. Когда его нет дома, я пью. И, мне кажется, он догадывается об этом на каком-то подсознательном уровне. Я ловлю себя на том, что кручу на пальце обручальное кольцо. Матвей замечает. Я вижу, как его взгляд останавливается на моих пальцах. — Ты нервничаешь, — говорит он. Резко убираю руку под стол. — Есть такое дело, — лучше признать очевидное. И все опять списать на пляшущие гормоны. Слишком много ошибок. Слишком много странностей. Но я не могу остановиться. Он откидывается на спинку стула, скрестив руки. — Ты собираешься уехать в санаторий. Надолго. Я могу понять твое волнение. — Так надо. Рекомендовал врач. — Почему? — Потому что врач рекомендовал! — мой голос звучит резче, чем я планировала. Матвей удивленно поднимает бровь. Я все-таки наливаю себе шампанского. Делаю глоток и легкие пузырьки начинают кружить голову. Я чувствую, как алкоголь разливается теплом по телу. — Прости.