Книга Пышка по протоколу, или Босс, держите корону!, страница 99 – Алекс Скай

С Валентиной Сергеевной разговор состоялся на третий день после скандала.

Я сама попросила.

Кирилл не хотел.

— Она всё ещё злится, — сказал он.

— И имеет право.

— Вы не обязаны идти к ней.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что она обняла меня после ужина. Потому что я не хочу оставлять её в истории, где я была только частью обмана. И потому что взрослые женщины умеют разговаривать без посредников, даже если один посредник очень высокий и нервничает.

Он посмотрел на меня.

— Я не нервничаю.

— Ваши брови только что провели экстренное совещание.

— Арина.

— Кирилл.

Валентина Сергеевна приняла меня не дома, а в тихом кафе при галерее. Видимо, нейтральная территория. Без камина, семейных фотографий и Нины Павловны, что я расценила как жест милосердия.

Она была безупречна.

Серое платье, жемчуг, спокойное лицо.

Только глаза выдавали боль.

— Арина, — сказала она, когда я подошла.

— Валентина Сергеевна.

Мы сели.

Первые несколько секунд никто не говорил.

Я решила не прятаться.

— Мне жаль, что вы узнали всё так.

Она посмотрела на меня.

— Всё?

— Часть правды. Но в такой форме, где правда превратилась в оружие.

— А что было правдой?

— Что сначала между мной и Кириллом не было отношений. Был контракт. Потом семейный ужин. Потом недоразумение, которое стало удобным. Потом мы слишком долго не называли вещи честно.

— А сейчас?

Вот вопрос, от которого даже кофе на столе, кажется, стал внимательнее.

— Сейчас я не знаю, как назвать всё правильно, — сказала я. — Но знаю, что не хотела вас обмануть. И не хотела быть женщиной, которую привели, чтобы успокоить мать. Именно поэтому и появился тот нелепый договор. Я пыталась защитить границы. Получилось смешно, а потом больно.

Валентина Сергеевна долго молчала.

— Кирилл сказал, вы не виноваты.

— Он иногда говорит правильные вещи в неправильных обстоятельствах.

Её губы дрогнули.

— Это похоже на него.

— Он меняется.

— Из-за вас?

— Рядом со мной. Это не одно и то же.

Она посмотрела на меня внимательнее.

— Вы боитесь взять на себя слишком много значения.

— Я боюсь стать оправданием чужих перемен. Удобной причиной. Красивой легендой.

— А Кирилл?

— Он, кажется, боится, что я уйду, если он сделает шаг слишком быстро.

Валентина Сергеевна опустила взгляд.

— Он всегда делал шаги либо слишком быстро, либо не делал вовсе.

— Да. Я заметила.

Она вдруг улыбнулась. Устало, но тепло.

— Я была обижена.

— Знаю.

— Не только на него. На вас тоже.

— Понимаю.

— Потому что мне показалось, что я снова поверила в красивую картинку, которую мужчины создают, когда им удобно.

В этой фразе было столько её собственной истории, что я не стала отвечать сразу.

— Я не хочу быть картинкой, — сказала я наконец.

— Я вижу.

— И не обещаю, что мы с Кириллом…

— Я не спрашиваю.

— Правда?

— Очень хочу, но не спрашиваю.

Вот теперь я рассмеялась.

Валентина Сергеевна тоже.

Тонко, тихо, по-настоящему.

Когда мы расставались, она взяла мои руки в свои так же, как в первый вечер у входа в дом.

— Арина, — сказала она. — Если вы решите остаться рядом с моим сыном, пусть это будет не потому, что он вас убедил.

— А почему?

— Потому что рядом с ним вам не придётся становиться меньше.

Я вернулась в офис с этим предложением в голове.

И, конечно, именно в тот день Вадим решил сделать свою финальную попытку.