Книга Пышка по протоколу, или Босс, держите корону!, страница 34 – Алекс Скай

— У вас очень красивый дом, — сказала я Валентине Сергеевне, когда принесли первые блюда.

— Спасибо, Арина. Я люблю вещи с историей.

— Это чувствуется. Здесь всё выглядит не как музей, а как место, где действительно живут.

Она посмотрела на меня внимательнее.

— Вы умеете делать комплименты.

— Это часть профессии. Но хороший комплимент должен быть правдой, иначе он пахнет пластиком.

— Кирилл, слышишь? — Валентина Сергеевна повернулась к сыну. — Запоминай.

— Я записываю внутренне.

— Неправда. У тебя внутри обычно протокол совещания.

— Сегодня у меня консультант.

— Сегодня у тебя Арина.

За столом стало на полтона тише.

Я подняла стакан воды, сделала глоток и изо всех сил не посмотрела на Кирилла.

— Да, — сказал он после короткой паузы. — Сегодня у меня Арина.

Фраза была простой.

Но прозвучала так, что у меня на секунду внутри всё перепуталось.

У меня Арина.

Не «со мной консультант». Не «госпожа Платонова присутствует». Не «мы работаем». Просто — Арина.

Я напомнила себе: правдоподобие. Ужин. Роль. Договор. Двое сотен сотрудников. Никаких глупостей.

— И как давно вы знакомы? — спросила Нина Павловна.

Вот он, первый удар.

— Недавно, — сказала я.

— Но уже так хорошо понимаете Кирилла.

— Я бы не сказала, что хорошо. Иногда мне кажется, что к нему нужна инструкция, печать службы безопасности и отдельный словарь выражений лица.

Орлов засмеялся.

Кирилл спокойно взял стакан.

— Арина преувеличивает.

— Кирилл преуменьшает, — ответила я. — У нас рабочий баланс.

Мария улыбнулась.

— Вы очень гармонично спорите.

— Мы не спорим, — сказал Кирилл.

— Мы ведём дипломатическую переписку вслух, — добавила я.

Валентина Сергеевна смотрела на нас с удовольствием, которое меня одновременно радовало и пугало.

Ужин двигался дальше. Разговоры о делах перемежались семейными историями. Я узнала, что Кирилл в детстве однажды разобрал старые часы, потому что хотел понять, почему они «командуют временем». Валентина Сергеевна рассказала это с нежностью, а Кирилл выглядел так, будто мысленно готовит побег через окно.

— Вам было сколько? — спросила я.

— Семь, — ответил он.

— Уже тогда боролись с диктатурой расписания?

— Я хотел понять механизм.

— И поняли?

— Да.

— А собрать обратно?

Валентина Сергеевна улыбнулась.

— Вот с этим были сложности.

— Мама.

— Что? Арина должна знать, что ты не всегда был безупречен.

— Она и так это знает.

— Правда? — Валентина Сергеевна повернулась ко мне.

Я посмотрела на Кирилла, потом на неё.

— У меня есть профессиональная этика.

— Как жаль.

— Но могу сказать, что прогресс есть.

— Большой?

— Сегодня он уже дважды сказал «пожалуйста» и один раз не перебил человека, который говорил дольше трёх минут.

— Невероятно, — сказала Нина Павловна. — Кирюша, она творит чудеса.

— Я тоже так считаю, — произнёс Антон.

Кирилл посмотрел на меня. Не раздражённо. Почти благодарно.

И я вдруг поняла: я действительно спасаю его вечер. Не только перед партнёрами. Перед семьёй. Я перевожу его холодность в шутку, его неловкость в стиль, его молчание в загадочность, а его невозможность расслабиться — в предмет лёгкого общего смеха, не унижающего, а смягчающего.

В этом была опасная близость.

Потому что когда долго защищаешь человека, начинаешь видеть не только его острые края, но и то, почему они появились.