Книга Влюбись в меня. Это приказ, страница 19 – Елена Волкова

— Чего ты боишься? — касаюсь кромки ушка. Мой зверь рвется. Он требует загнуть Лану в догги и драть до изнеможения. Он орет дурным голосом. Хочет всякого-разного. Облизываю мочку, втягиваю. — Ты уже можешь забить на все? Тебя ничего не держит. Хватит, детка. Хватит! Откройся мне. Я весь твой, — ласкаю на пределе, — весь. Чего ты еще от меня желаешь? Какой жертвы?

Зверею.

Не потому, что она в плену. Не потому, что дождался момента.

Я ей тоже не безразличен. Не слепой же. Зачем тогда бежала ко мне при каждом случае? Нах я был нужен? Впиваюсь в шею. Дрожит же подо мной. Что еще надо⁈

— Не знаю, что со мной, — неожиданно обнимает. — Тянет… Но… я не знаю, что делать, чтобы тебе понравилось.

С души будто осколок льда падает. Нежнее сковываю в кольцо рук. Слизываю горящие сомнения, забираю в свой плен.

— Просто будь со мной, — говорю в губы. — Просто будь.

Распахивает глаза. Такая доверчивая. Такая девочка-девочка. Внутри сжимается. Не дай бог сломаю.

— Поэтому так себя плохо чувствую, — сдавленно шепчет.

На глазах появляются слезы.

— Плохо? — унимаю лютую похоть.

Переворачиваю на себя. Укладываю на разящее ударами колотящееся сердце. Укрываю сверху понадежнее, с сожалением скрываю красивую наготу.

— Плохо, — шелестит по коже словами.

Вытягиваю ее ладошку. Целую. Глажу рассыпавшиеся пряди, собираю в хвост.

— Расскажи почему.

— Саш! — встает, упираясь в живот. Поджимаю пресс. Болезненно жмурюсь. Вот это ты зря, детка. Там сейчас очень близко. Я только успокоился. Сдвигаю пальчики чуть дальше. — Мне честно сказать?

Киваю.

— Других вариантов нет.

Ресницы Ланы падают. Вижу, как напрягается нежная шейка. По лицу мучительные спазмы прокатываются. Щеки горят, губы искусаны.

Переживает.

— Я… Я не могу сопротивляться, Саш. Вот прямо сейчас не могу, — заламывает руки. — Я не специально пришла. Испугалась, — закутывается еще сильнее. — Но дело не в этом. Не хочу, чтобы думал плохо.

— Я не думаю.

— Молчи, Саш, — волнуется. — Тянет к тебе. Понимаешь? — на эмоциях голос повышает. — Очень сильно.

— Это хорошо? — глажу по плечам.

— Не очень. Я запретная, Саш, — выпаливает. — Несвободная. У меня, наверное, с головой проблемы, — набирает обороты. — С браком бы разобраться и с чистой совестью к тебе бежать. Сама себя замучила. И тебя.

— Дело только в этом?

Понимаю, о чем говорит, пусть выскажется. Станет легче.

— Ты подумаешь обо мне плохо, да? — отворачивается. — Если вдруг закончится все? — намекает на происходящее между нами. Не успеваю домыслить. — Если перестанешь чувствовать ко мне что сейчас ощущаешь, как тогда быть? — взволнованно палит. — Кто угодно пусть смотрит с насмешкой, только твою не выдержу, Саш, — приподнимаюсь, обеспокоенно всматриваюсь в глаза. Детку полосует жестко. Она о чем? Думает, что смогу разлюбить? С ума сошла. — Что мне делать, Саша? Что? Когда я несвободна и ты мне очень нужен. Сильно-сильно.

— Не сопротивляйся, — притягиваю к себе ближе. — Лана, ты не поняла? — очумелый от признаний, шепчу на ухо ей. — Ты ни к кому не вернешься. Я тебя не отдам. Потому что тоже сильно-сильно.

Можно я хоть разочек себя отпущу? Можно не буду ни о чем думать?

Неправильно жарко задыхаюсь в медвежьих руках Булатова. Он ураган. Он такая сибирская мощь, что с ума сойти. Сравнивать с кем-то не хочу. Я и так здесь в одной постели с Сашей в сладких грехах гибну.