Книга Подарок для Градова, страница 117 – Татьяна Любимая

Пока делаю звонки, шлепаю по кухне босыми ногами. Пол холодный! Надо сказать Кире, чтобы не ходила босиком, не дай бог простудится. Она же беременна. Ей нельзя.

Кира беременна — тюкает по башке.

У НЕЕ будет ребенок?

От МЕНЯ?

У МЕНЯ будет ребенок?

Я стану отцом?

Ого!

О — го — го!

Резко разворачиваюсь и быстро возвращаюсь в спальню. Кира лежит в том же положении. Маленькая такая, уязвимая. Распахивает глаза, наблюдает за мной настороженно, когда я приближаюсь и опускаюсь на колени перед ней. Какие они у нее огромные. Весь мир в них! Мой мир!

— У нас будет ребенок? — уточняю. — Твой и мой малыш?

— Или малышка, — губы растягиваются в неуверенную улыбку.

— Или малышка…

Вместе с одеялом заграбастываю любимую в объятия. Сажусь на кровать, ее устраиваю на коленях, прижимаю к себе. Моя! Теперь точно моя! Навечно!

— Ты рад?

— Еще бы! — утыкаюсь лбом в ее лоб. — Ты же теперь от меня никуда не сбежишь.

— Глупый, — смеется, стирая одеялом слезы со щек.

— Очень глупый. Ваще тупой. Зато вместо одного подарка у меня теперь есть сразу два.

— Не сразу. Второй еще семь с половиной месяцев ждать.

— Я тебя дольше ждал. Целых тридцать лет.

— Я тебя больше.

Телефон пиликает входящим сообщением. Никита выслал сканы моих документов — страницу паспорта со штампом о разводе и свидетельство.

Показываю Кире.

— Всё, больше никаких сомнений нет?

— Нет, — улыбается.

— И никаких тайн?

— Никаких. Вопрос есть один.

— Давай.

— Ты заставил Махового мне журнал отдать?

Черт! Кто проболтался? Но с меня тоже больше никаких тайн.

— Я был не один. Мне Роман и Глеб помогали.

Огребаться, так всем вместе.

— Ах ты! — шлепает меня по плечу. — Он жив?

— Конечно!

Хотя кто его знает.

— А я ему хотела позвонить, спасибо сказать!

— Мне скажи!

Кошка целует меня в губы. Крышу рвет от эндорфинов.

— У меня для тебя есть подарок, — шепотом.

— Ух ты! Еще один?

Это круче дня рождения!

— Закрой глаза, — выбирается из одеяльного кокона и кольца моих рук. — Я скоро.

Терпеливо жду, подсматривая. Кира заперлась в ванной. Слежу за миганием электронных часов. В груди подрагивает от предвкушения. Балует меня кошка.

Замок щелкает.

— Не подглядывай!

Послушно закрываю глаза. Слух обостряется. Чувствую, как любимая женщина тихо приближается.

— Открывай.

— Вау! — сглатываю слюни, залипая. Черные туфли на длинной шпильке. Чулки на резинке. Короткие кожаные шортики, топик с квадратным вырезом, из которого пышная грудь с краешками ореол выглядывает. Вау — вау — вау! Ушки! В волосах кошачьи ушки! — Иди — ка сюда, моя строптивая кошечка! — тяну ее за руку. — Стоп! А нам можно? Котенку не навредим?

— Потихоньку можно, — заваливает меня на спину, усаживаясь сверху.

В дверь звонят. О черт!

— Это доставка.

Кира капризно хнычет.

— Ребенок важнее! Вот его покормим и продолжим.

— Правда живот не заметно? — кручусь возле зеркала в кабинете Градова, оглаживаю руками красное платье свободного кроя. Скоро выходить на сцену, объявлять результаты «сладенького», как называет его Пашка, конкурса.

— Вообще не заметно. — Павел подходит сзади, хмурится на мое отражение. — Почему он не растет? Ты мало ешь?

— Я хорошо ем! Врач сказала, для пятнадцатой недели все в пределах нормы.

— Врач сказала, — ворчит сурово. — Признайся, ты ее подкупила?